– Что ж смущаться, дорогой Господин О-Бри, – сказал он коменданту с тенью улыбки, – вы ведь и вправду приходитесь мне троюродным братом, а ваш Младший достаточно смел, чтобы быть достойным вашего рода… – и повернувшись к Элсу продолжал другим тоном. – Лошади готовы, но Младший О-Бри хочет создать другой прецедент – варвар, присутствующий при поединке. Ты будешь иметь возможность его поздравить… хотя я и сомневаюсь в благодетельности твоих благословений.
Поздравить, потрясённо подумал Элсу. Что за бред! С чем – поздравить?!
Комендант щёлкнул ключом в замке. Элсу вышел на лестницу с ощущением полной нереальности происходящего. Зи-А наполовину обнажил клинок великолепного меча – прямого, как носят северяне, той чудесной ковки, которая оставляет муаровые следы на металле.
– Элсу, дотронься до этого! – воскликнул он, сияя. – Это – подарок Дядюшки, молния – правда?!
О, демоны подземелий и водных бездн, подумал Элсу, ты ведь не видишь его! Жалость – такое подлое чувство, жалость – так отвратительно тебе и так унизительно тому, кого жалеешь! Элсу заставил себя стряхнуть жалость с души, спросил О-Наю:
– А мой меч вернёте? – и его голос прозвучал злее, чем хотелось.
– Нет, – ответил маршал брезгливо. – Его получат твои братья.
От унижения Элсу кинуло в жар.
– Хочешь показать языческой черни Львёнка без меча? – не выдержал он.
– Да, – бросил О-Наю кратко и насмешливо.
Зи-А тронул маршала за подбородок, повернув его лицо к себе – у коменданта на лбу выступили капли пота.
– Дорогой Дядюшка, – сказал Зи-А умоляюще, – я прошу вас позволить Элсу не чувствовать себя пленным хоть один только час! Он ведь не враг нам больше – к тому же я не верю, что он будет опасен для гарнизона крепости, – добавил Зи-А с лукавой улыбкой. – Вы были так великодушны к пограничникам – покажите же пример великодушия к побеждённым врагам, Дядюшка…
Элсу впервые увидел, как О-Наю смеётся.
– Жаль, что ваш Младший останется здесь, Господин О-Бри, – сказал он. – Этот маленький лис, умеющий поймать не только цыплёнка, но и воробья, мог бы делать политику при дворе. Отправьте вашего ординарца к моим людям – пусть пришлют меч Львёнка. Это может быть забавно.
– Благодарю, – сказал Элсу, имея в виду Зи-А, а не О-Наю.
Один из пограничников накинул Элсу на плечи полушубок:
– Сегодня началась зима, Львёнок – не окоченей… – и Элсу подумал, что надо было бы сбросить его с себя, но удержался.
О-Наю и его свита спустились по лестнице в кордегардию, и вышли через неё в крепостной двор. Элсу шёл за ними, а за ним, по пятам – рослый солдат – но этот докучный конвой воспринимался лишь краешком глаза и разума: Элсу отчаянно хотелось покинуть свою тюрьму, хотя бы под стражей.
В кордегардии и крепостном дворике было непривычно многолюдно. Снег сделал мир вокруг ослепительно чистым и нарядным, а поверх снега, на кронштейнах для факелов, висели ярко-красные фонарики. После казарменной затхлости особенно остро и сладко пахло зимней свежестью и пряным дымом с маленькой, вытащенной во двор жаровни.
Элсу увидел многих примелькавшихся пограничников, свободных от патрулирования на сегодня – с красными лентами в волосах или на поясе – и совершенно неожиданных в крепости штатских. Светловолосый парень в меховой безрукавке поверх странной здешней одежды, пивший с офицерами травник, стоя у лестницы на крепостную стену, просиял, сунул кому-то в руки свою чашку и заорал на весь двор:
– Привет, Медный Феникс!
– Привет, Южный Ветер! – закричал Зи-А, отпустил локоть маршала и побежал через двор. Солдаты расступались в стороны – и Зи-А ни разу не оступился, будто зрячий. Светловолосый дёрнулся к нему навстречу – и они схватились за руки в центре широкого круга, возникшего неожиданно и спонтанно – но на удивление чётко, будто зрители долго тренировались организовывать подходящее для поединка место.
– Почему «медный»? – спросил Зи-А, смеясь и морща нос. – Мне не нравится запах меди и вообще – это слишком мягкий металл…
– Мне будет тяжело тебе объяснить, – сказал светловолосый – очевидно, тот самый Эр-Нт, подумал Элсу с неприязнью. – Ты не понимаешь, что такое цвет… Но неважно. Всё равно я не стану больше тебя так называть. Осенний Клён – это тебе нравится больше?
– Да, – Зи-А кивнул. – Запах осенней листвы меня просто очаровывает. И я помню… кое-что… – добавил он, смеясь.
Они болтали, как старые и близкие друзья, а Элсу, оставшийся стоять шагах в пятнадцати, в стороне, прислушиваясь к этой болтовне, чувствовал тянущую тоску, почти боль, которую не мог себе объяснить. Будь у него малейшая возможность, Элсу вызвал бы Эр-Нта на поединок – не на северную непристойную игру, а на настоящий, на смертный бой. С другой стороны, он видел, как Зи-А разговаривает с этим убийцей… и противоречивые чувства сшибались в душе, разбиваясь на острые осколки…
– Привет, командир, – вдруг услышал Элсу совсем рядом.
Обращение на лянчинском обожгло его, как струя кипятка. Он вздрогнул и обернулся.
