– Смотри, Горту, – говорит другой боец, – эти, беловолосые – язычники. Позор.
Наши девочки превращаются в валькирий прямо на глазах – их руки тянутся к эфесам сами собой. У Эткуру багровеет лицо.
– А ну молчать! – рявкает он, перебив Анну, не успевшего что-то сказать. – Не сметь рассуждать в присутствии Пятого Львёнка Льва, собаки! Отребье! Я тут решаю! Лев Львов – отец мне! Я решаю!
– Да это – враньё, – говорит пожилой боец из местных и тычет пальцем в Эткуру. – У Львёнка Льва – чтоб в свите были безбожники и девки? Они – поддельные. Шпионы с севера.
– Ты, брат – пока брат – слушай, – говорит пожилому Анну, останавливая Эткуру, схватившегося за меч. – Ты Львёнка Льва оскорбил. За такое – смерть. Мои люди убили бы тебя, если бы не земли приграничные. Я знаю – вы живёте в тревоге. Но – ты оскорбил. Напрасно. Знаешь Печать Прайда?
Печатью Прайда отмечено оружие, она же вычеканена на упряжи. На рукоятях мечей – священные львиные головки. Но ни они, ни Печать Прайда никого не убеждают: я вижу, что местные вояки сходу ввязались бы в стычку, будь нас меньше.
– Враньё, – повторяет пожилой. – Что – печать… Львёнок – виден в повадках. Какой Львёнок возьмёт в свиту девок? И безбожных тварей?
– Это сказано верно, – говорит бритый.
– Вас всех надо убить? – спрашивает Элсу. – Вы предаёте Прайд?
– Если ты вправду из Прайда, то ты и предал Прайд, – говорит бритый. – Это твоя рабыня? Да? С открытым лицом, без знаков Прайда, с оружием…
– Ты – сволочь, – в тихой ярости говорит Кору. – Сволочь, разнеженная без войны, волк, живущий в господском доме. Ты ничего не знаешь. Смерть – за оскорбление Маленького Львёнка, лучшего из всех.
Заговорившая девочка воспринимается здешними волками, как Валаамова ослица. С одной разницей – Валаам прислушался к ослициным словам.
– Собака! – скорее удивлённо, чем злобно восклицает бритый и тянет меч из ножен. – Паршивая сука! И твой… ряженый… да я сам его…
И Кору всаживает ему в переносицу метательный нож. Я даже не успел проследить, когда и как она его достала.
– А, измена! – кричит пожилой в ярости и ужасе. Его товарищи хватаются за мечи.
Всё. Драка.
– Стойте!! – голос у Анну такой, что его жеребец прижимает уши. Да, так можно командовать войсками. – А ну стоять, псы! Оружие – в ножны. Я тебе сказал, сын свиньи, оружие в ножны! Я всем приказал! Ты, старик. Проводишь меня и моих людей к Львёнку Хотуру. С него – отдых людям и корм лошадям. А что делать с тобой – решит твой господин.
– Что со мной делать… – бормочет пожилой. – Измена же… девка убила Инху…
– Оруженосец Маленького Львёнка, любимого сына Льва Львов, – говорит Анну презрительно. – Повтори. А не девка. Поехали.
Местные мнутся. Наши блестят глазами и так и не убирают рук с эфесов.
– Оруженосец… женщина… а Инху-то…
– Ты что, забыл, старик, что смерть – за оскорбление Прайда, за оскорбление Львят? – продолжает Анну. – Что Львята решают, Львята из Прайда, а не волки? Мне надо было не удерживать людей, да? Чтобы вы передохли тут все?
– Это мудрое слово, слышь, Ориту, – робко говорит молоденький местный. – Они бы могли всех убить… их больше.
– Трус! Шакалёнок! – вопит Ориту на молодого, замахивается.
Наш Лорсу перехватывает его руку:
– Не позорься, старик. Сам боишься – сам называешь младшего трусом?
– Не понимаю! – восклицает парень в «бандане». – Не понимаю, как это возможно! Не похоже ни на что, не видел я такого никогда…
– Довольно, всё! – командует Анну. – Старик, ты меня слышал?
Местные укладывают труп бритого на седло. Косятся на Кору с ненавистью и страхом. Кору профессионально оценивает обстановку, прикрывая Элсу, как телохранитель.
– Оэ… – бормочет Юу. – Хорошо начали, Анну.
– Хорошо, – говорит Анну спокойно и жёстко. – Один труп. Могло быть больше.
– Мой добрый друг жалеет своих братьев, – говорит Ар-Нель. – Даже если братья морально готовы перерезать ему горло. Это очень и очень добродетельное поведение, я восхищён тобой.
– Да, они – братья, – говорит Анну. – Братьев не выбирают.
– Этот старик – он виноват, – говорит Эткуру и морщится. – Он – провокатор.
– Их Львёнок решит, как с ним быть, – режет Анну. – Львёнок в ответе за своих людей.
Местные разворачивают лошадей. Мы отправляемся в резиденцию хозяина этих мест.
Ри-Ё подошёл к Второму Господину Л-Та в конюшне Дворца, перед самым отъездом.
Надо было раньше, но раньше у Ри-Ё не хватало смелости. Пришлось здорово собираться с духом. Тем более, что Учитель мог и не взять своего пажа с собой – а тогда и разговаривать с Князем не понадобилось бы.
Князь перестал бы участвовать во всей этой истории, занятый делами посольства. А Ри-Ё уехал бы в Э-Чир, не остался бы в имении Учителя, конечно – и так благодеяний предостаточно. И всё бы само собой кончилось.
Но вышло иначе – что теперь раскладывать порванные страницы так и сяк?
