– Любимый братец, – говорит пожилой волк из местных. – Чангранский Львёнок, чистый Львёнок, живи счастливо… Я вот не знаю, что сталось с двумя моими братьями…
– А если они были в плену и боятся вернуться? – говорит Кору тихо, но все почему-то её слышат. – Если они боятся, что ты проклянёшь их? Они же любят тебя… как я – своих братьев и своего командира.
– Мы не отрекаемся от братьев! – говорит Анну. – Если брат не предал – то и мы его не предадим. А тот, кто называет наших братьев, которые сражались за Прайд, бесстыжими тварями – сам богоотступник!
– Уважаемый Господин, – говорит Ар-Нель Хотуру, – скажите мне, вы ведь не отреклись бы от своих сыновей или от своих братьев, если бы с ними случилась беда? Ваш сын – прекрасный Юноша, но пути Творца неизвестны никому. Неужели вы отреклись бы?
Хотуру поправляет ворот на шее. Он совершенно потерян.
– А вы, Господа? – обращается Ар-Нель к толпе. – Среди вас ведь только честные бойцы, верно? Нет предателей? Вы бросили бы брата? Друга? Не приняли бы его калекой или женщиной?
Волки вопят, кто-то выдёргивает меч из ножен:
– Львёнок Льва, я с тобой!
– Будут битвы? Будут?
– Мы покончим с ложью, – говорит Анну. – Битвы будут.
– Уважаемый Господин Хотуру, – говорит Ар-Нель сердечно, – отпустите деревенских Мальчиков домой. Они, их родители и их дети будут благословлять ваше имя, поверьте мне.
Раньше, чем сам Хотуру успевает среагировать, его сын спрыгивает с помоста, обнажая кинжал. Он подходит к ошалевшим мальчишкам и режет верёвки. Мальчишки переглядываются – и грохаются ниц. Ар-Нель проскальзывает сквозь толпу к ним, садится рядом на корточки:
– Скажите мне, – говорит он, поднимая одного из них за плечи, – вы будете благодарны Господину, который справедлив к вам?
– Ты – посланец Творца, – шепчет парень. Слёзы текут у него из глаз.
Его друг вскакивает, делает несколько быстрых шагов и преклоняет колени перед помостом – его лицо подвижнее и живее, он, кажется, уже смекнул, что надо делать.
– Львёнок, да продлит Творец твои дни во сто крат, – говорит он с восхищением, которое усиливает искренность радости, – этот чужой парень, этот язычник, он верно тебе сказал! Мы будем за тебя молиться, наши дети, наши внуки, мы соседям расскажем…
Хотуру поражён. Мальчишка кланяется земно.
– Ты был прав, кажется… – бормочет Хотуру.
– Я готов верить в истину, – говорит Ар-Нель воодушевлённо. – Я хочу принять вашу истинную веру. Уважаемый Господин, мы вернём миру истину, страсть и битвы, правда?
– Эй, – говорит волк коленопреклонённым деревенским, – брысь отсюда!
Кто-то открывает ворота. Мальчишки удирают, взявшись за руки. Волки свистят им вслед и хохочут. Девочки Анну смешались с толпой. Случается момент общего экстаза, всем хочется вина, драться и петь песни, Анну и сын Хотуру обнимают Ар-Неля – и он не возражает, Юу рубится на палках с кем-то из волков, а куда делся бесплотный священник-Наставник со своими служками, я за всей этой суетой не заметил.
Это нехорошо.
– Эткуру, – говорю я Львёнку, который ближе. – Надо бы закрыть ворота за запор.
Эткуру смотрит на меня, улыбаясь. Машет рукой, отмахиваясь от тревожных мыслей, как от мух.
– Кому понадобится – тот всё равно их откроет, – говорит он. – Или найдёт другой способ смыться. Но знаешь, Ник, Анну обо всём позаботится. Он умный, он ведёт себя спокойно – значит, он обо всём уже подумал.
– Я не буду спать этой ночью, Учитель, – говорит Ри-Ё мне в самое ухо.
– Вот безумие! – смеётся Ви-Э. – Ар-Нель, я тоже хочу принять истинную веру! Эткуру, ты же поможешь мне, миленький?
Северяне – закоренелые вольнодумцы, никому из лянчинцев и в голову не приходит, что в такие вещи можно играть. Шуточки наших скептиков принимают всерьёз; южане вообразили, что обратили «упрямых язычников» в истинную веру – и сами обрели откровение.
Новообращённые во многих человеческих культурах воспринимаются избыточно серьёзно.
Во двор вытаскивают глиняный сосуд с вином – вместимостью литров в тридцать. Волки Хотуру режут коз. Форменный импровизированный праздник – напряжение между девочками и волками сошло на нет, волки, девочки и Львята передают друг другу круглые оловянные чаши, толкаются и хохочут. Крутые кудряшки шальной девчонки, отросшие по плечи, перевязывают чёрной «банданой» – и она рубится на палках с юным волчонком под хохот и свист его старших товарищей. Девчонка хорошо повоевала, волчонок войны ещё не видел – она выбивает его оружие в три удара. Он возмущается, она возвращает ему палку – и снова выбивает в три удара, и волки смотрят восхищённо, горящими глазами, а девчонка улыбается победительно и поглаживает пальцами короткий светлый шрам на скуле…
Этот шутливый спарринг очень многое решает и меняет.
– Тхонку, тебя женщина победила! – потешаются волки, но Тхонку и не думает лезть в карман за словом.
– Это не женщина… в смысле, не рабыня какая-то там! Это – мой бывший старший брат, да ещё и воевавший! – говорит он важно. – Разве Творец покарает того, кого брат учит сражаться? Ведь новичок всегда проиграет ветерану…
