Такое уж это было селенье. Прогнившие деревянные дома и больше ничего. Рядом — монастырь из камня. Один известный кинорежиссер, уроженец Армении, славящейся своими монастырями, еще мальчишкой видел, как монахи косили траву на монастырской крыше; семена ветром заносило под ветхую черепицу, и в особо дождливые годы на крыше вырастали по колено крапива, маки и овес. Теперь селение опустело, видимо, случилось какое-то стихийное бедствие — люди покинули эти места. Высоченная трава поднимается на крышах, лезет изо всех щелей, пробивается на земляных полах. Тонкая и высокая, она качается на ветру, и то тут, то там в ней мелькают красные маки. С окрестных гор постоянно спускается туман, огонь в очагах долгие годы никто не разводит, и в домах застоялась сырость.
Заезжий греческий торговец останавливает свой джип на поляне и начинает принюхиваться — не пахнет ли жильем. Нет, вокруг ни души. Как сквозь землю провалились. Немного погодя он обнаруживает старушку, присевшую на корточках у костра, где кипятится чайник. На ней белый фартук и фиолетовая безрукавка, поверх — розовая шаль. Она выпрастывает из-под шали руку, разрисованную, как кажется на первый взгляд, причудливыми узорами. На самом деле это серебряный браслет с цепочками, на которых с тыльной стороны ладони держится монетка, прикрепленная в свою очередь цепочками к трем кольцам на пальцах. Грек-торговец садится рядом. Браслет заслуживает внимания. Хорошо бы его купить. Выгодное дело. Значит, не зря он целых четыре дня торчал за рулем, трясся по горной дороге в такую жарищу. Старушка шамкает, не поймешь на каком языке она говорит: то ли на турецком, то ли на арабском. Пожалуй, лучше показать ей товар и предложить обмен. Он приносит консервы: рыбу и курятину. Старушка смеется, прикрывает шалью лицо, потом приспускает шаль ниже глаз и смотрит на высохшую чашу пруда. Торговец ходит к джипу и обратно, показывает одежду, бусы, всякую всячину. Предлагает деньги. Раскладывает марки. Старушка берет марку с изображением птицы, шарит среди сборок юбки, нащупывает карман, достает ножницы. Она вырезает птицу, кладет ее на ладонь, наверное, думает, что полетит. И правда, порыв ветра подхватывает бумажную птичку, старушка смеется, хлопает в ладоши, смотрит, как ее птица летит вместе с настоящими, которых спугнул с пруда поднятый шум.
Старушка родилась в Туркуле, но ее еще ребенком перевезли в Азербайджан; девчонкой нанялась она работать в ковровую мастерскую. Для этого пришлось искать у реки «куриного бога» — камешек с дыркой. Считалось, что у кого хватит терпения найти такой камешек, тот сможет завязывать десять тысяч узелков в день. Так принимали в те дни на работу. Устанешь ходить по каменистому берегу, откажешься от поисков — значит, не ткать тебе вручную прекрасные ковры. Проработав двадцать лет, она вышла замуж за армянина и приехала с ним в это горное селение, в деревянный домишко. И вот перед нею человек, который хочет заполучить ее браслет. Но она не собирается меняться. Темнеет. Торговец решает переночевать в заброшенной хижине. На следующий день он остается в селенье, во что бы то ни стало хочет добиться своего, теперь это уже дело принципа, надо сломить упрямство старушки. Неужто он не сумеет убедить ее — уязвлена его профессиональная гордость. К тому же его притягивают эти места, нравится здешняя уединенность. Торговец вспоминает детство, особенно как ночью после грозы, когда затоплены канавы, на проселочных дорогах под ногами хрустят улитки. Он больше не донимает старушку, не предлагает ей меняться. Ждет, может, она сама что-нибудь попросит. Хотя то, что становиться дорого человеку, цены уже не имеет. А старушка болезненно дорожит браслетом. Торговец расстилает на заросшем травой полу одеяло, а утром сворачивает его и прислоняет к деревянной стене. Ему не случалось так спать со времен детства… Именно так и нужно спать, по-жеребячьи фыркать спросонок, утром, проснувшись, рассматривать потолок или стоять в дверном проеме. Он собирает улиток и грибы. Не замечает проходящего времени. Чувствует себя конем или каким-нибудь другим животным с чуткими ноздрями. Улавливает в прозрачном воздухе малейшие запахи. Не ведет счет дням и ночам. Забывает об утомительной дороге. Живет — и все! Ни о чем не думает. Бродит и останавливается среди трав и валунов. Смотрит, как медлительное насекомое ползет или сдыхает среди камней. Слушает жужжание диких пчел. Откуда они взялись и что собой являют? Давно забытые вопросы.
