Мефодий Буслаев больше не служит мраку. И теперь Лигул вправе передать его меч другому. Он нашел клинку Древнира нового хозяина. Это щеголь и красавчик из Тартара Гопзий Руриус Третий. Но Меф не желает расставаться с мечом. Есть ли способ его сохранить? Арея уверен, что есть. Сразиться на дуэли с Гопзием. По слухам тот – четвертый клинок мрака. У Мефа всего месяц на подготовку. Но Буслаев еще не знает, какую ловушку готовят ему Лигул и Гопзий. Ведь бывший меч Древнира – артефакт переменной силы. Бывают дни, когда силы меча иссякают. В момент дуэли сил в клинке Мефа будет меньше, чем в любой музейной железке!..
Свет одаривает по внутреннему смирению, по мудрости, терпению, по способности к самопожертвованию. Он не приходит как тать в ночи и не крадет. Он не покупает себе союзников за должности и услуги. Он дает человеку ровно столько, сколько ему действительно нужно, и горе, если человеку кажется, что ему нужно больше.
Если бы свет вошел в соперничество с мраком, задабривая, лукавя, обещая, перекупая, разбрасывая деньги, он играл бы чужими картами. Он перечеркнул бы сам себя. Почти всякий ребенок знает, куда на самом деле ведет незнакомый дядя, обещающий подарить гоночную машину. Но вот взрослые об этом почему-то забывают.
То, что ты прекратил бороться с мраком, не означает, что мрак перестал бороться с тобой.
То, что ты перестал верить в свет, не означает, что свет перестал верить в тебя.
Таамаг взяла грецкий орех и с треском раздавила между большим и указательным пальцами.
– Ну наконец-то хоть один не гнилой! Вернуться бы и набить морду продавцу! Знал же, собака, но ни гугу, – сказала она мечтательно.
– Думаешь, продавец сам решает, чем ему торговать? Его хозяин ставит, – миролюбиво заметила Хаара.
Таамаг решила проблему просто.
– Ну так за чем дело стало? И хозяину! А если хозяин отмажется, что покупал их на базе, то не полениться и сходить туда. Если не бить морду всем по цепочке, виноватых вообще не окажется, потому что среди людей крайних нет по определению. Каждого кто-то заставил. Один он святой, только нимб дома забыл.
– С таким подходом через три часа окажется, что ты должна с пулеметом ходить по улицам и отстреливать всех подряд, – усомнилась Хаара.
– Настоящая валькирия не ищет легких путей! – с чувством сказала Таамаг, протягивая руку за новым орехом.
Заинтересовавшись возможностью давить орехи пальцами, любопытный оруженосец Бэтлы попытался повторить тот же фокус, но, с минуту попыхтев, сделал вид, что ему больше нравится разглядывать скорлупу.
– Дохляк! Настоящий мужчина должен рвать железо зубами! – презрительно уронила Таамаг.
– А почему железо-то? – обиженно спросил оруженосец.
– Для гемоглобина, – предположила Хола, помешанная на правильном питании.
Таамаг презрительно посмотрела на нее. Она считала за людей тех, кого могла убить одним ударом кулака.
– Что ты знаешь о жизни, красотка? Папочка и мамочка сдували с тебя пылинки и вызывали реанимобиль, если йогурт, который ты выпила, оказывался просроченным на десять минут. А меня в детстве сестры приматывали веревкой к креслу. Эти конченые истерички считали меня психопаткой! МЕНЯ!
Хола умильно подняла брови, незаметно толкая Хаару ногой.
– Ай-ай, как нехорошо! И ты рвала веревку? – спросила она ласковым голосом.
Честная Таамаг терпеть не могла обманывать.
– Нет. Я плакала и пыталась до них хотя бы доплюнуть. А эти дуры отпрыгивали и тыкали в меня шваброй. Но тогда я была еще маленькая. Они зауважали меня, только когда я в первый раз оторвала кухонную дверь. Или, возможно, что-то было еще до этого. Не помню, – сказала она.
Хаара дрогнула накрашенным ртом. Женщина взрослая, сложная, умная, привыкшая выискивать во всяком сказанном слове второе, третье, четвертое дно, она никак не могла осознать честной простоты. Сама возможность простоты и правды казалась ей подозрительной и нелогичной. С какой целью люди говорят правду, если ничего от этого не выигрывают и только выставляют себя на посмешище? Таамаг же озадачивала ее непрерывно. Всякий раз Хаара машинально начинала искать в ее словах потаенный смысл и, не находя его, царапала нос о голую истину.
– Прекрасная погода! – сказала Хола, мудро решив, что пора срочно сменить тему.
– Чудесная! – согласилась Хаара, мгновенно усматривая требуемый подтекст и успокаиваясь на этом.
– Угум. Лучше не бывает! – сипло произнесла Радулга, терзая острыми ногтями хлеб и катая хлебные шарики. Так как убивать было пока некого, валькирия ужасающего копья пребывала в глубокой меланхолии.
