– А третли? Забыл? Камни, которые оживают ночью и охотятся за одинокими путниками? Пончик рассказывал, что сам видел.
– Где?!
– Где-то тут, в кустах. Они с Рыжим за грибами ходили прошлой осенью. Ходят, ходят, а грибов нет! И вдруг, Пончик рассказывал, они поняли, что ходят по кругу. Они туда! Сюда! А вырваться из круга не могут. И вдруг темно сделалось! Пончик смотрит – стоит! Огромный такой, каменный, черный, и глаза горят. Пончик с Андрюхой Рыжим побежали и слышат – сзади кусты так и ломятся. Они как припустили! На второй космической скорости! На следующий день они с Андрюхой Рыжим пришли, и видят – следы! Знаешь, как лопатой ямки роют. Глубокие! Даже водой уже наполнились.
– Врет он все, твой Пончик. Слушай, сам посуди: третли ведь из камней превращаются в чудовищ?
– Ну?
– А где ты у нас в лесу видел большие камни? Сплошные мхи, да болотины.
Китыч задумался.
– А у Заячьей Горки?! Забыл? Там валун метра три шириной. Весь мхом порос, забыл?
Я вспомнил это местечко. Валун действительно был. Зеленый от мха.
– Ты думаешь, они и зимой оживают?
– А что им…
– Может они как медведи зимой в спячку впадают. Чего им тут делать зимой? Никого нет.
Китыч промолчал.
– И я вот что еще подумал, Кит. А нафига каменюке еда? Он же камень! Лежи себе под снегом. Смотри на звезды. Ни холодно, ни жарко. Чего ходить-то?
– Скучно небось. Попробуй ты вот так лечь, хотя бы на два дня. Во-первых замерзнешь, а во-вторых, надоест на звезды-то смотреть. А если пасмурно? А так хоть какое-то развлечение.
– Да уж… развлечение… Они что же, глотают человеков? У них рот есть?
– Ну, а как же! И рот, и глаза. Они же видят. Но Пончик вроде говорил, что они не едят человека, а просто разрывают его напополам.
– А потом?
– Что?
– Выбрасывают?
– Откуда я знаю? Может быть, прячут.
Мы замолчали, представляя как третль зарывает половинки человека в снег.
– Уж лучше леший, – вымолвил, наконец, Китыч, передернув плечами.
– Хрен редьки не слаще.
– Не скажи. Бабка рассказывала: они только голову морочат, пугают человека. Чтоб он заблудился и замерз. Но не нападают. Силенок, наверное, маловато. А выглядят они знаешь как?
– Откуда?
– Вот, корягу возьми. Или лучше старый пень, и глаза ему нарисуй – вот и будет леший.
– Топором ему по башке! Слушай, а если третль встретится с лешим? Кто победит?
– Конечно третль. Он же из камня. Он просто разорвет лешего, как картонку. Ты что? Третль… это серьезный… фрукт.
Луна внимательно рассматривала лес, поднимаясь выше и выше. Мы с Китычем сидели, посеребренные ее светом, как два нахохлившихся воробья и я подумал о том, что нас издалека видно.
– Ты как думаешь, Кит, третли хорошо видят? Или они по запаху ищут добычу?
– У Пончика спроси, – недовольно ответил Кит. – Откуда я знаю?
– Слушай, Кит, мы же пионеры! Нас он не тронет. Ученые доказали… Валентина Сергеевна говорила…
В этот момент в чаще отчетливо хрустнула ветка. Мы вздрогнули, схватившись за руки и задрожав.
– Слышал?
– Ветка хрустнула.
– А чего она… хрустнула? Кит? А вон там – видишь?
– Где?
– Вон, вон там! Это что? Темное такое! У елки!
Вновь треснула ветка и отчетливо послышался тяжелый шаг и какое-то глухое кряхтение.
– Глаза! Смотри – глаза! – вскричал Кит, указывая рукой в ночной мрак.
– Где глаза?!
– Вон! Красные! Видишь?! Он!!
– Вижу! Идет! К нам!
– Бежим!
Мы не бежали, мы летели по твердой лыжне, как бесплотные духи, наперегонки, повизгивая и хныкая от ужаса, задыхаясь, пока поредевший лес не накрыло мутно-оранжевое зарево города и стали отчетливо слышны трамвайные трели и гудение автобусов. Тогда только мы упали на колени в снег и оглянулись назад. Никого! Над лесом нависало черное звездное небо, серебряная луна сквозила сквозь макушки деревьев.
– Ты его видел? – отдышавшись, наконец вымолвил я.
– Видел, конечно. Только смутно, как в тумане! Метра три ростом, квадратный, а глаза такие тускло-красные и смотрит, смотрит… Видать, только проснулся, не очухался еще, а то бы мы не убежали. А ты что, не видел?
– Видел, но так… чуть-чуть. А когда мы побежали – слышу сзади такой топот тяжелый: тук, тук! А потом дерево как треснет! И такое, знаешь, ворчание. Низко так: у-у-у=у… Как будто недоволен. Ну, думаю – догонит. Как нажал!
– Да ты что? А я топота не слышал. Вообще не помню, как бежали… Смотри, а блокнот не уронил! С волчьими следами.
– Со следами… Слушай, а ведь надо бы и его следы зарисовать?
– Обалдел? Да я лучше сдохну тут, под кустом!
Все-таки бес противоречия существует. И он очень силен!
Во мне проснулся командир тимуровского отряда. Гайдар позвал к подвигу. Валентина Сергеевна верила – я смогу!
Я нахмурился, поправил шапку, шагнул раз, шагнул два… Лес приблизился чуть-чуть, но сразу сделалось как будто тише, тьма надвинулась и в ней почувствовалось неуловимое перемещение каких-то недобрых сил, которые боялись света и которых пугал город с его огнями, шумом и машинами. Из мрака за мной следил чей-то взгляд, он ждал, он звал – ближе, еще ближе…
