— Кусается, сволочь! — Лелик с воплем отскакивает в сторону от тела, тряся пострадавшей рукой, а потом отвешивает Гришке хорошего пинка.
— Лелик! Полегче! Он мне еще нужен! — останавливаю собравшегося повторить мужчину. Более сообразительный Болик зажимает рот Григория рукавом кожаной куртки, а нос рукой.
— Я не Лелик, — обиженно бормочет укушенный.
— Мне пох!
Выдержав паузу, сую пакетик под нос Осмолкину и киваю бойцу.
С судорожным хрипом гвардеец вдыхает почти половину горки, раздувая остаток по сторонам. Берусь за холку куратора, отмеряя необходимое воздействие.
— Кто тебя послал?
— Никто.
— По чьей инициативе ты это затеял? — перефразирует Земеля мой вопрос.
— По собственной.
— На х…я? — помимо воли вырывается у меня.
— Сбить закладки, — тем не менее отвечает Гришка.
— Какие закладки?
— Потемкинские и предыдущие.
— Да еж вашу медь!..!..! — выдаю такую тираду, что уши вянут у всех присутствующих.
— Так, Лелик и Болик! Чучело это усадить и на выход!
— Мы ж охранять должны…
— Вот и охраняйте, но снаружи! На выход! Живо! Зема, еще кто-то здесь есть?
— Шаман с минуты на минуту будет с группой поддержки, а так все здесь. Мы ж вообще не готовы к такому повороту были, ладно еще Иван частника поймал, который сел на хвост микроавтобусу, и то потеряли в конце, хорошо еще дорога в тупик упиралась. Носились, как угорелые в поисках этого рыдвана почти час, пока тебя здесь обрабатывали.
— Все слышали? На встречу Шамана шагом марш!
Земеля кивком подтверждает приказ, и Лелик с Боликом шуруют на улицу. А мы продолжаем допрос.
— По порядку, четко и внятно, чего ты хотел добиться? — снова обращаюсь к гвардейцу.
— Боялся, что они наставят тебе новых закладок. Сам говорил — боль и страх их снимают. Ты бы не сильно пострадал, я этим приказал бить аккуратно.
— Гриша! Да твою ж с перехлестом! Какие закладки на первой встрече?!!
— Нельзя недооценивать Потемкиных.
— Бл..! Гришка! С такими союзниками, как ты, и врагов не надо!
— Ты что-то понимаешь в этом бреде? — осторожно спрашивает Иван у Олега за моей спиной.
— К сожалению, понимаю, — бросаю взгляд на пилота, тот согласно прикрывает глаза. Похоже, действительно догадывается, о чем речь.
— У тебя еще есть вопросы? — спрашивает он.
— Один-единственный, что с этим дерьмом мне теперь делать?
— Тогда подумай, а я пока проясню картину, — и пилот начинает выспрашивать у Григория подробности похищения.
— Я все, — минут через десять заканчивает он. Действие препарата постепенно сходит на нет, но еще один вопрос задать я успеваю:
— На чьей ты стороне?
— На своей.
Усыпляю Гришку и с протяжным стоном распрямляюсь. Меня слегка ведет, но Ваня вовремя подхватывает и прислоняет к стене. Со вздохом отдаю куртку подмерзающему Земеле.
— Что делать будем? — Ждет распоряжений Иван.
— Те двое из подвала живы?
— Уходил — дышали, — отвечает пилот.
— Тогда вытаскивайте их сюда.
Олег, улучив момент, когда Иван отвернулся, задает беззвучный вопрос характерным жестом. Отрицательно мотаю головой. На приподнятую бровь отвечаю словами:
— Забудут! Пятнадцать минут — это в щадящем режиме, когда надо незаметно, а если не церемониться, то и сутки стереть можно.
Понятливо кивнув, Земеля берет в оборот Метелицу, и вместе они скрываются в направлении подвала. Я же остаюсь с Григорием один на один.
Лежу и млею. Из магнитофона льется что-то лирическое без слов, а тонкие пальчики размазывают по измученному телу крем с бодягой, попутно стреляя почти незаметными импульсами жизни. Вам когда-нибудь делали целительный массаж сразу три ослепительные красавицы? М-ррр… Мне до сегодняшнего дня тоже нет. Так что завидуйте молча.
Раздетый до исподнего, прикрытый до пояса лишь тонкой простыней, я валялся на обеденном столе в гостиной — единственной более-менее нормально обставленной комнате, ощущая себя неким экзотическим блюдом. Всему виной дефицит мебели в нашем доме, разбогатею — обязательно займусь этим вопросом. Черт! Я ведь уже богат!
Десять миллионов, подаренные Задунайскими, — это очень большие деньги, даже после выплат премиальных и гробовых. А, учитывая, что за второй бой мы получили немногим меньше, то в настоящий момент я мог считаться весьма состоятельным женихом. Но, увы!.. только среди купчих или мелких родовитых, вроде той же Людочки Марцевой. Для женитьбы на какой-нибудь клановой желательно было иметь капитал раз в сто больше. Или перспективную должность, что могло бы с успехом заменить недостающие средства. Впрочем, какие мои годы? До необходимости искать спутницу жизни еще как минимум лет десять, мужчинам терять свободу здесь принято в промежутке двадцать семь — тридцать лет, не возбраняется и позже, но в основном народ дисциплинированно окольцовывается к четвертому десятку. Ха, надо будет пилотам покапать на мозги на эту тему! По себе помню, как бесят эти нравоучительные разговоры.
