— В Потемкинской группе я с самого образования управления состою, так что мимо меня такая акция не прошла бы — хоть краем уха, но услышал бы. Мы ж там все из доверенных — сотню раз проверенных, до спинного мозга преданных — о, почти стихами заговорил! — сам собой восхитился гвардеец, — Среди своих разговоры, хоть и не приветствуются, но все равно — все же люди. А тут все не в курсе были, друг у друга переспрашивали. И не притворялся никто, когда с людьми долго бок о бок работаешь — такое уже не скроешь. Так что, точно нет. А самое главное — реакция Хозяина, он в начале декабря уже довольно сильно болел, но уж радовался-то этому событию — не передать! Из комнат своих вышел и с нами всеми коллекционный кагор распивал. И я тебе точно скажу — была бы авария результатом его усилий, я бы понял.
— Странная тогда история с этим вертолетом.
— Странная, но не фантастическая. Падают периодически… — пожимает он плечами.
— Знаю, что падают, — хмуро отзываюсь, уж я-то это точно знаю… Но, вот, не верю я в естественные причины катастрофы, хоть режьте! А единственные подозреваемые оказались чисты. И не верить Осмолкину причин нет, я его
Приняв мое недовольство на свой счет, Гришка заоправдывался:
— Ты их только, ради бога, не жалей! За князя сказать не могу, доказательств не нашли, а вот за Лизонькой такое всплыло! Помнишь, ты о детях Павла спрашивал? Я тогда вопрос не понял, но запомнил, начал искать, но тут и без моих поисков все выяснилось. Как уж москвичи это откопали — не знаю, следственной группе точно, как минимум, по «Владимиру» дадут. Про торговлю одаренными слышал? Хотя… Ты ведь, вроде и поучаствовать, помнится, в поимке успел?
— И все-то ты обо мне знаешь!.. — я почему-то был уверен, что Гришка про то дело с Бобриными не слышал. Хотя, глупо с моей стороны, шум тогда по Москве знатный стоял, и то, что с гвардейцем мы весной на ножах были, ничего не значило. Узнал просто не лично от меня, вот и все.
— Работа такая!
Рассказ Григория о событиях, в завязке которых довелось поучаствовать, выслушал внимательно. Что-то уже знал, о чем-то догадывался, но куча деталей прошла мимо меня. Капитан Рогов делиться тайнами следствия не спешил, он пока даже не появлялся в Питере, хотя и обещал навестить, а других источников информации до сегодняшнего дня не было. Но в одном месте перебиваю Осмолкина:
— Не сходится! Пропало четверо, погибло — десять, а ты говоришь, что гордеевская контора троих похитила и четверых прихлопнула.
— Не знаю, откуда у тебя десяток взялся, откуда ты вообще про это знаешь? Это ж на Урале происходило, а ты у меня почти все время на глазах был?
— Ты про такие разрешенные на территории империи организации, как Почта России и Руссвязь, слышал?
— Почему разрешенные?.. Кто их запретит-то? — мои шуточки, как всегда, вводят Григория в ступор.
— Никто не запретит, я про то, что любую информацию сейчас нетрудно получить. А мир, он, знаешь, не без добрых людей.
— Все равно не понял, как ты мог это узнать, но ты прав, детей больше было…
Григорий как-то мнется, опять тянется в карман за пачкой, а меня внезапно озаряет:
— Что, остальные — все-таки ваша работа?
— Не моя… — прячет глаза Осмолкин.
— Твоя — не твоя, но ваша?
— Я действительно не знал, прости… С тремя помимо тебя пытались работать… — Гришка выкидывает на снег нервно сломанную сигарету и лезет за новой. — Суки они!
— Кто? Дети?!
