— Мне нужен будет твой питерский адрес.
— Как устроюсь — дам телеграмму или отзвонюсь, но если что — всегда через мать можно будет весточку передать. Только при условии — ее не пугать и не трогать, она не в курсе моих дел.
С этим требованием Рогов тоже соглашается — это в его интересах. Несмотря на неудачное начало знакомства, оперативник наверняка уже прикинул возможные плюсы от его продолжения. И это нормально, сам такой. На сотрудничество с большими шишками в ПГБ пока не замахиваюсь, да и не нужно мне оно при наличии прямого выхода на Милославского, но там не успеешь оглянуться — окажешься жестко припахан, а здесь будет масса вариантов. Посмотрим теперь, как отреагирует на мои условия начальство капитана, от этого и будем танцевать.
Про передачу техники я думал долго, невзирая на загруженность. Каюсь, были мысли придержать, «не смочь» научить, но обдумав и взвесив, решил все же сдержать слово. Однозначно, что рано или поздно это умение раскроют, как бы я не противодействовал и не тормозил. Идея на поверхности, так что в секрете уже не удержать. И если кому-то из агентов это умение спасет жизнь или свободу — тоже неплохо. А болевое — это вообще вряд ли является тайной для их сотрудников и просто целителей — люди издавна любую хорошую вещь приспосабливали для вреда себе подобным.
Урок описывать не буду, на двойку «привидений» убил почти сутки, пока не добился понимания принципа. О том, что за время обучения запомнил их источники до мельчайших подробностей, никому, разумеется, не рассказал. С Роговым и Верещагиным, присутствовавшим на занятии в качестве наблюдателей, договорились, что при необходимости занятие еще один раз повторим, но на этом конкретно с этими людьми — всё.
Вторым по значимости, что вертелось у меня в голове в эти сумасшедшие выходные и начало недели, шел разговор с Бариновым-Боком, фрекен Бок ему… В мыслях я прокручивал самые разные варианты, но никак не мог понять, как уговорить пилота остаться на нужном мне месте. И ключевое слово здесь именно «пилот», оставляя его в Москве по сути одного, я не мог обеспечить ему того, к чему он рвался изначально — неба. Но, как ни откладывай, а время для беседы пришло, решать — быть или не быть Московскому филиалу «Кистеня» требовалось быстро.
— Александр Владимирович, можете со мной поговорить? — в кои-то веки мы оба выспались: отдохнув, я ввел Шамана в строй, уж что-что, а сращивать кости я научился отменно.
— Догадываюсь, о чем именно.
— Александр Владимирович…
— Гор, переходи уже просто на имя, а? С Алексеем и Олегом ты же не церемонишься?
— Там немного ситуация другая, но я не против. Как предпочитаешь: Саша или Шура?
— Ради Бога, только не Шура! Так меня только бывшая звала, так что ассоциации не самые лучшие!
— Саша, так Саша, — соглашаюсь я, устраиваясь на диване в кабинете начальника. Бок, недолго думая, составляет мне компанию, пересев из своего рабочего кресла на мягкий стул напротив.
— Ну, уговаривай!
— А надо? — доброжелательно-ироничный настрой Баринова мне нравится, кажется, разговор выйдет не таким трудным, как я ожидал.
— Алексей уже успел со мной поговорить, так что я примерно представляю, но хотелось бы твою версию услышать?
— Моя версия такая: ты бухгалтерские книги «Кистеня» за второй квартал видел?
— Видел.
— Тогда порядок сумм, что здесь крутится представляешь. Мы сейчас на волне, Костин просто придурок, что в эти несчастные двадцать тысяч вцепился.
— Согласен.
— Тогда сам понимаешь, сворачиваться мне не хочется. Но и без толкового и верного руководителя оставлять это я не могу. А в Питер я, к сожалению, еду однозначно.
— Просто на понимание — зачем?
— Давай, я потом всем разом объясню, не хочется по десять раз пересказывать. Лучше скажи, на каких условиях ты согласишься здесь остаться?
Саша уже явно думал над ответом, но все-таки берет паузу, отвлекшись на разливание чая, принесенного Борисом.
Борька — молоток, сам вызвался помочь и теперь семимильными шагами проходил социальную адаптацию, замещая Бронислава, числящегося при «Кистене» секретарем. Всего за пару дней он разобрался почти со всеми бумагами, скопившимися на столе в нашей приемной, и удачно отшил пару мелких скандалистов, рвущихся сходу к Самому Главному. Дискомфорт, испытываемый обычными людьми в присутствии гасителя, никуда не делся, так что запал у склочников очень быстро затухал, а вопрос решался как бы сам собой. По мне — бесценное подспорье для помощника руководителя.
— Про желание смены рода ты знаешь. Я немного тебя узнал, да еще видел твое отношение к Алексею и Олегу, так что не передумал, а, наоборот, хочу еще больше.
— А вдруг я чудить начну?
— А нахрена тебе это? Прости, конечно, но у меня сложилось впечатление, что тебе банально некогда чудить…
— Дурное дело нехитрое.
— Стать дурнее моего дядьки тебе при всем желании не удастся, так что не кокетничай!
— И в мыслях не было! Но, извини! Мне всего шестнадцать лет, у меня куча обязательств перед разными людьми и конторами! Я хочу понять, какого хрена ты в меня так веришь?!!
