— Лариса Морозова, 16 лет, — встает новенькая, — Перевелась из лицея N 4. Люблю литературу и начала искусств, историю люблю не очень, — виновато стреляет глазками в наставника, — Увлекаюсь чтением и кулинарией.
— Егор Васин, 16 лет, — встаю, поняв, что процесс представления девушки окончен, — Переехал из Москвы. Люблю математику и физику, из остальных предметов не люблю литературу. Увлекаюсь медициной и немного военным делом.
— Борис Чёрный, 17 лет, — следует нашему примеру приятель, — Переехал из Москвы. Люблю физику, историю, не люблю физическое воспитание, — вместе с остальными учениками удивленно смотрю на атлетически сложенного Борьку, — Увлекаюсь физическими опытами и чтением книг.
— С чего это ты физвос-то не любишь? — шепотом интересуюсь, пока классный треплется о целях и задачах последнего года обучения.
— Лень, — коротко и так же тихо отвечает Борис.
В перерыве нас обступают мальчишки. Хотя, правильно сказать — молодые люди, пушок на лице у многих начал превращаться в неряшливые завитки. Сам такой же, а уж Борьке уже и бриться пора начинать. Хотя ему хорошо, на блондине щетина не так заметна.
Семерых парней можно уверенно поделить на три устойчивые группки, которые сразу коротко обзываю: мачо, ботаны и непримкнувший.
Троицу мачо возглавляет темный клановый из Гагариных, он же первый начинает разговор:
— Чьи будете? — фраза, прочно ассоциирующаяся с зэками, гопотой или хотя бы дворовыми компашками, приводит меня в восторг. Теперь осталось дождаться, что этот тип сейчас присядет на корточки и засмолит бычком, так и вижу эту картину! Несвоевременное веселье подавляю, а видя, что Борис опять впал в стеснительность, отвечаю за обоих:
— Свои собственные. Чёрный — урожденный Ярцев, я при нем.
— Ярцевы? Это которые строители? — быстро соображает одноклассник.
Приятель кивает.
— Сергей Гагарин, — представляется главный красавчик и протягивает Борису руку, которую тот аккуратно жмет, не снимая традиционных перчаток.
— Не знаю, как у вас в Москве, но в Петербурге воспитанные люди снимают перчатки, прежде чем здороваться, — презрительно замечает клановый, теряя к нам интерес.
— Некоторые особенности. Боря, сними и пожми Сергею руку нормально, — голосом выделяю слово «нормально», а пока Борис стягивает перчатку, оборачиваюсь к остальным, — Долго объяснять, проще один раз показать.
Повторное рукопожатие сгоняет румянец со щек здорового парня и даже заставляет пошатнуться. Вряд ли Борис так много взял, да и даром наш собеседник не обижен, скорее это он от неожиданности.
— Ого! Понял. Осознал. Претензий не имею! — выносит он вердикт, — Ты такой же? — переводит взгляд на меня.
— Нет, я вполне обычный
С некоторой опаской он обменивается рукопожатием и со мной, ради прикола бросаю ему бодрящую волну. Парень слегка расширяет глаза, но никак не комментирует.
— Александр Поляков-Гагарин, Вадим Горячев, — представляет он своих товарищей. Ритуал знакомства идет своим чередом, больше к Бориным перчаткам никто не придирается.
Упомянутые перчатки оказались очень непростым, а еще жутко дорогим и специализированным предметом гардероба. Кожа на них пропитана каким-то изолирующим составом, дающим слабую защиту при случайном прикосновении. Основная защита — это собственный контроль гасителя, который тот держит даже во сне, но остальным так спокойнее. Если б приятель захотел, то Гагарин и при повторном касании ничего не почувствовал бы, но требовалось раз и навсегда показать всем, с кем имеют дело.
После мачо приходит черед ботанов.
— Наконец-то и нашего полку прибыло! А то в прошлом году двое ушли, зато трех девчонок приняли, совсем в бабьем царстве оказались!
На удивление низкорослый и щуплый для одаренного, Юрий Щелоков оказывается из рода, ходящего под Юсуповыми. И, несмотря на браваду, слова про баб он произносит заговорщицким шепотом, так, чтоб не услышали у окна.
— Что в этом плохого? Смотри, какая красота! — кидаю взгляд на солнечную сторону класса, где девчонки обступили Ларису Морозову и, судя по непрекращающемуся щебету, наперебой просвещают новенькую. Форменные пиджаки и юбки вроде бы должны прикрывать все стратегически важные места, но мастерство портных умудрилось превратить простую одежду в шедевры, не отступив от стандартов гимназии. А моя фантазия успешно дорисовывает все скрытое.
— Ну, будь моя фамилия Гагарин, и внешность вроде вашей, я бы не жаловался. А так, только и слышу: «Ю-юрчи-ик, а ты задачку дашь списать?» — мальчишка так забавно тянет гласные, изображая томный голос явно известной остальным барышни, что обступившая нас мужская часть класса дружно грохает хохотом, включая упомянутого Гагарина.
— А тебе бы хотелось, чтоб она таким же голосом говорила «Ю-юрчи-ик, давай на свидание сходим?» — отсмеявшись, спрашивает Сергей, гораздо менее удачно пародируя пока еще незнакомую нам одноклассницу, — Ты хоть знаешь, куда в нашем городе девушку сводить можно?
— А что? В библиотеку не покатит? — с изрядной долей наигранного ужаса и самоиронии спрашивает Юра.
