Неприкосновенного запаса необработанного алексиума, привезенного из Москвы, по грубым прикидкам могло хватить на троих, но у меня еще Григорий на очереди. Гришку, конечно, и на подмосковное озеро можно сгонять, а вот окрестности Петербурга такими полезными водоемами богаты не были, а если и были, то я пока до них не добрался. И вообще, на многие вещи катастрофически не хватало времени, поэтому постоянно приходилось расставлять приоритеты. Сейчас в топе моего списка стояли новые офицеры, ими и занимался.
Гладко было на бумаге, да забыли про овраги — это как раз мой случай. Бывшие пилоты находились не в вакууме, у них были родственники, у одного даже вполне взрослые дети, которые (вот неожиданность-то!) вовсе не горели желанием, чтоб их сын-муж-отец, уже как-то устроившийся в жизни после несчастья, бросил все и стал офицером в какой-то «грязной и подозрительной наёмничьей конторке» (это я сейчас цитирую спустившую на меня всех собак жену одного из кандидатов). Про возможность излечения я даже не успел заикнуться, что, наверное, и к лучшему, иначе приняли бы еще за шарлатана и мошенника.
Оставался вариант выдать первую порцию лечения бесплатно, так сказать на правах рекламы, но и этот способ имел кучу минусов, так что по итогам долгих размышлений, решил не связываться.
Фиаско в таком, казалось бы, простом деле настолько меня обескуражило, что я еще целый следующий день ходил, так и эдак прикидывая возможности, почти пропустив долгожданное появление Машки в гимназии.
— Привет, Маш, как ты? — Борис первым заметил девочку, вошедшую в кафе, и бросился навстречу.
— Привет, Боря, нормально. Спасибо, что беспокоишься.
— Как семья?
— Хорошо, все здоровы.
Люда, которую разрывало два противоположных желания: вернуть внимание отвлекшегося Бориса и узнать все сплетни из первых рук, промычала что-то невыразительное.
— Всем добрый день, — поприветствовала нас княжна, вплотную подойдя к нашему столику под ручку с девушкой, лицо которой я хорошо запомнил по нескольким добытым фотографиям, — Прошу познакомиться, Ангелина Потемкина, моя подруга.
Впору заподозрить Машу в заговоре против меня: только мы с Гришкой договорились, что до конца зимы я сижу тише воды, ниже травы, и не лезу на глаза Потемкиным, как на тебе! И вроде бы все вполне естественно — став главной ветвью и отбросив фамилию-приставку «Ямины», знакомое мне семейство вышло на новый уровень, но как же несвоевременно для меня мелкую потянуло наводить мосты с равными по статусу!
Пока мы все по очереди представлялись, новая сотрапезница невежливо пялилась на меня. Началось! И, хотя девчонка довольно быстро взяла себя в руки, все-таки муштра у клановых начинается с сопливого детства, весь обед я всем телом ощущал направленное на себя внимание сестры. К счастью, если я был почти точной копией отца, то Ангелина явно пошла в Елизавету Михайловну — сходство между нами в глаза не лезло. Правда, Черный, уже знавший о моем происхождении, некоторое время сравнивал нас, пытаясь отыскать общие черты, но надо отдать ему должное, делал это незаметно для остальных.
— Отец просил передать, чтоб вы ничего не планировали на 4 ноября, — едва усевшись за стол, выдает нам княжна.
— С какой целью? —
— У нас будет большой прием, вы приглашены.
— По случаю годовщины отбития поляков от Москвы? — решил блеснуть я эрудицией.
— Нет, по случаю назначения отца главой клана.
— Так это не слухи? — оживляется Люда.
— Не знаю, какие слухи ты имеешь в виду, но да, теперь мы — лидеры Задунайских.
— Поздравляю!
— Поздравляю!
Мы с Борькой вместо поздравлений выдаем всего лишь легкие наклоны головы, что полностью палит нас перед старостой. Ой-ой-ой! Кажется, кого-то ждет крутая головомойка, но есть надежда, что не меня. Зря!
— Вы все же были там?! — обвиняюще тыкает в нас пальцем Борькина зазноба, стоит нам расстаться с восьмиклассницами и отойти от кафе.
— Да, были.
— Были! Знали! И мне ничего не сказали?!
— А зачем говорить?
Над ответом на такой простой вопрос Люда виснет. А я прямо чувствую, как сгущаются тучи над головой гасителя.
— А, по-твоему, это неважно?!! Как?!! Скажи, как? Как можно было утаивать от меня такое?!! — находятся, наконец, слова у старосты, до этого только и способной беззвучно раскрывать и закрывать рот, подражая рыбам.
