- И твой хозяин тоже, полагаю? – Раф улыбается так холодно и ласково, как умеет один он.
- Угу, – Мид кивает. – Он убежал отсюда неделю назад.
- Ясно, – лезвие протирается по его щеке, как по фетровой тряпочке, и за спиной остается пустота.
- Будь осторожен, – Лео слабо улыбнулся в ответ. – Мне противно от всего этого. За родным существом, как за преступником, доглядываем.
- Глядя на то, что он творит, сложно считать его кем-то еще, – Раф вздохнул и качнул головой.
Ему тоже с души воротило вот так вот выслеживать Кодаму, прячась от него, и знать, что тот видеть их не хочет.
Парень встал на скользкую дорожку, где слишком близко сходились хорошие дела с дурной местью.
Они пробовали уже поговорить с ним…
- Отвалите от меня! – злые глаза сверкают зеленью. – Мне от вас ничего не надо! Что могли дать, то вы уже в полной мере мне отсыпали! Благодарен за все!
- Кодама, – Лео подходит ближе, настороженно всматриваясь в искаженное гневом лицо. – Ты должен вернуться домой, за тобой охотятся…
- Ничего я вам не должен! Это вы… вы должны были спасти Бофу, а не бросать его там! Или хоть отомстить, раз уж уберечь не сумели!
Кодама отворачивается и бежит прочь.
Лео дергается следом, но Раф удерживает его за руку.
- Оставь. Пока не отболит, никого не подпустит…
«Отболит».
Раф сморщился, перескакивая на соседнюю крышу.
Врать Лео у него хоть и хреново, но получалось, а вот себе…
«Как оно отболит-то, если я его слышу в каждом шорохе ветра, словно час назад расстались? Куда оно денется из сердца? И когда? Когда так болеть и ныть перестанет?»
Сэнсэй говорил, что нужно смириться и принять смерть.
Раф просто не мог этого сделать, как ни старался.
Стоило только попробовать заставить себя, и тут же накатывали чернильные сны, полные звуками и верой в него самого, любовью, теплом. Словно он видел мир незрячими глазами Кадзэ и чувствовал его сердцем.
Как тут отболит-то?
Сегодня снова снилась черная духота, шум моря и крики неугомонных чаек…
Снова, как до всего этого ада, словно замыкался огромный круг, чтобы начаться сначала или спустить его на еще один ярус сумасшествия.
Выслеживая приемыша, Раф с некоторым удивлением отметил, что тот направился вглубь городского парка, и решил проследить за ним дальше, пока не показываясь на глаза, ну и попутно присмотреть, чтобы сюда же не наведались футы, которые разыскивали парня по всему городу.
Кодама вырос окончательно, сменив подростковую угловатость на сильное, выносливое тело, став даже чуть выше самого Рафа и таким же мощным и злым, как тот в ранней юности.
Даже, наверное, злее, учитывая, что некому было сдерживать его нрав и учить хоть немного думать о других.
А может, все дело было в чувстве вины, которое парень так остро и так болезненно переживал, не умея выплеснуть из себя и срывая на людях.
Боль же такая тварь – сколько ее ни дели и ни разделяй, меньше она не становится.
Пока они разыскивали Кодаму, чтобы вернуть домой, тот взялся мстить Клану Фут, упаковав себя в черную кожу и навязав красно-серую бандану с иероглифами.
Раф криво усмехается, когда Майки сует ему под нос газету с новостями о загадочном народном герое.
Ночной Дозорный.
«Ой, был уже тут Ночной Всевидящий! Тоже в черную кожу одевался».
Он чуть кривится, всматриваясь в сводки о «подвигах» Дозорного.
«Но я не убивал, Кодама, я просто чистил улицы от мелкой шушеры, а не мстил всему свету».
Хотя, видит небо, Раф отлично понимает парня – сам бы давно так же вылил боль на любого из футов, нанизав на сай, как бабочку на иглу.
Но это не лечит расколотое сердце в груди, которое все еще стучит, потому что он здесь нужен родным.
Это не лечит… Кодаме это пока что неоткуда знать.
Раф поднимается и зовет Лео.
Они просто обязаны разыскать приемыша Кадзэ.
Расположившись на дереве, Рафаэль с горьким интересом уставился на севшего около большого камня Кодаму.
Слежку тот чуять так и не научился, или настолько был погружен в свои мысли.
«Хреново, парень, так и попасться недолго».
Раф прислушался, поняв, что Кодама тихо разговаривает с надгробием.
- Бофу, я надеюсь, ты мной гордишься теперь. Я защищаю город, я вырос, я стал сильным. Ты же хотел меня видеть таким… Я уверен. Я отомщу за тебя, обещаю. А потом мы встретимся с тобой обязательно, только подожди на той стороне Моста.
Раф стал вслушиваться внимательнее и даже всмотрелся в конверт, который Кодама положил около надгробия, сооруженного им самим.
Камень не вызвал у Рафа никаких эмоций, словно этот могильный символ принадлежал кому-то другому, а не его Кадзэ, в чью смерть он так и не поверил окончательно, даже похоронив тело, даже зная все-все и во всех подробностях.
- Я нашел путь в Цитадель твоего Мастера, – Кодама уперся виском в камень и обнял его одной рукой, как друга. – Я убью его за все, что с тобой случилось.
Помолчав немного, он вздохнул и поднялся, спиной отступив от надгробия и все еще всматриваясь в него, как в живое существо.
- Мне одиноко, отец. Мне тебя не хватает. Я знаю, ты бы хотел, чтобы я вернулся к дяде Рафу, но он же бросил тебя, он сказал, что ты жив, что мы поплывем однажды… а я, как дурак, повелся…
