Первый попавшийся автомобиль хорошо подходит: широкие колёса, большое лобовое стекло, система навигации, что сейчас бесполезна, приёмник, который вряд ли что-то будет передавать, большой багажник, много места, удобное управление, запас топлива в баке. Хороший внедорожник.
Я решил найти место, в котором мог бы переждать этот ад.
Перед уходом я видел записки около холодильника…
«Беги, спасайся. Не доверяй никому. Беги в штаб — там оружие!»
Рубашка пропиталась слезами, я рыдаю уже не сдерживаясь. Запах металла и искусственной кожи успокаивает, но не достаточно сильно. Неужели я даже такого психа проебал? Какой же я идиот.
От частых всхлипываний рана разболелась, глаза покраснели. Живот урчит и требует пищи, но я даже не пытаюсь есть. Не хочу.
Часы показывают два часа дня. Солнце палит, в салоне становится жарко. Я приоткрываю окна и утыкаюсь носом в колени.
В таком положении я и провёл следующие пять часов, пока сон снова не забрал меня в свои липкие холодные лапы.
Трупы. Море трупов. Они окружают меня.
Мои друзья, близкие, знакомые.
Государство обещает защиту, обещает разобраться. Я не доверяю никому, кто хоть как-то связан с правителем. В этом аду я нахожусь уже два месяца. В этом глухом конце Нью-Йорка редко появляются трупы.
Я хотел приютить щенка с улицы, но когда начал выходить за ним на улицу… Его съели.
Я становлюсь всё более апатичным. Боюсь любого шороха, любого дуновения ветра. Лапы щенка валяются на асфальте, обглоданные до костей. Остались только чёрные подушечки лап, кости и маленькие когти.
Жизнь издевается, сводит с ума, заставляет рыдать и кричать от беспомощности. Алкоголь не глушит уже ничего. Плазма перестала показывать, радио не ловит.
Недавно я слышал истошные крики, а утром обнаружил под окном новые кровавые линии на стене.
Закусываю зубами свою руку и стараюсь не истерить, не сходить с ума. Получается слишком плохо.
Что дальше? Кончать жизнь самоубийством? Резать вены, стрелять в лоб, крепить под потолком верёвку?
И стоит ли это того?
За окном слышатся новые крики, закат становится кровавым.
Прошлое цепляется за сознание костлявыми пальцами, паутина страха заново оплетает его. Я больше не хочу спать.
Живот снова требует пищи, рана отдаёт глухой болью. Не хочу ничего.
Моего личного Солнца ещё нет.
Он появляется рано утром. В руках у него пакеты, судя по всему, с едой. Я даже не замечаю его прихода, пока он не прижимает меня к себе и не начинает бережно целовать щёки.
Желудок снова напоминает о себе. Я даже думал, что Билл — лишь галлюцинация моего поехавшего сознания.
— Сосна, идиота кусок, ты вообще за собой следил всё это время?! Как знал, специально продуктов набрал в Апартадо. Знаешь, ты был прав, там опасно. Там какие-то полукальмары, у них такие большие щупальца… — дальше я не слушал, прижимая твёрдое металлическое тело к себе и рыдая в подставленное плечо.
— Сайфер… Я так боялся…
Киборг только прижимает меня к себе и поглаживает по отросшим волосам.
— Ну, Душа Моя, неужели ты и правда думал, что я оставлю твою привлекательную сосновую задницу кому-то ещё? Нет уж, такие богатства принадлежат мне, я заслужил. Да и вообще, если бы был у тебя спокойный характер — я бы со скуки умер! — Билл целует мои солёные от слёз щёки, а затем громко матерится, слыша жалобные завывания моего желудка.
Он впихивает мне в руки открытую банку консервов, заставляет меня есть и параллельно оглядывает мою рану, задрав футболку.
— Блять, Сосна! Да ты в край охерел! Она у тебя опять расходиться начала! — я улыбаюсь и тихо хихикаю, пока этот псих, матерясь и проклиная мой интеллект, в существовании которого уже начал сомневаться, замазывает мою рану заживляющим. — Да чего ты ржёшь, глупая Сосна?! — Билл щипает меня за бедро и хмурит брови. — Вот придурок!
Меня мягко целуют и прижимают к теплой груди.
— Мейсон, простишь меня? — золотой глаз смотрит в мои и ищет в них ответ.
— Только если ты простишь меня. Ну и дураки же мы. Вспылили на пустом месте… — меня прерывают глубоким поцелуем и валят на кресло, забираясь руками выше под футболку.
— Сосенка? — затуманенный взгляд, тяжёлое дыхание…
— Да, Солнце? — тянусь за новым поцелуем.
— Тебе надо уже помыться. Ну серьёзно.
Закрываю глаза и смеюсь.
Мы вымылись в озере недалеко отсюда. Оказалось, Билл прихватил в городе шампуни и гели. И мне он притащил с запахом хвои. Вот же придурок.
Зато теперь он стал чаще утыкаться носом мне в шею и в волосы и вдыхать мой запах.
По вечерам он теперь лежит со мной в пассажирском кресле, обнимает меня поперёк груди и просто разговаривает, временами целуя в шею.
— Я видел то, что случилось с твоей сестрой и друзьями. Не знаю как, но я вижу твои сны. Сочувствую, Сосенка. — Я лишь прикрываю глаза и пытаюсь забыть все эти страшные события прошлого.
Да и к чёрту прошлое. Меня ждёт счастливое настоящее с этим ебанутым придурком, который скоро станет моим мужем.
Ехали мы, всё-таки, по маршруту, что предложил я. Проблем и правда было меньше. И буквально за три недели мы смогли пересечь Колумбию.
