— Я все равно буду вместе с ним! Ты ему не пара! Ты ведь не можешь дать ему обычной человеческой любви! А благодаря сыворотке он будет всегда со мной и никогда не умрёт!!! — по его перепачканным в грязи щекам текут слёзы, а голос срывается с каждым словом всё больше.
Наклоняюсь к нему, сжимаю пальцами его челюсть до хруста и улыбаюсь. Глаз освещает тьму вокруг красным мерцанием, пушки на пальцах начинают светиться.
— Какой сыворотке, мелкий ты сучёныш? — эта тварь жалостливо мычит и заливается слезами.
— Из крови зомби. Он теперь никогда не умрёт и будет жить вечно со мной! — из носа этого ублюдка вытекают сопли смешиваются со слезами.
Я только улыбаюсь и ломаю его челюсть на куски, сжав пальцы. Завывания и поскуливания исходят от его жалкой тушки, слёз становится всё больше. Я закрываю его рот ладонью, нагреваю огнемёт в её середине и сжигаю губы этому мелкому ублюдку.
Он пытается кричать, брыкается. Похоже, понял, что Сосенка ему не пара.
— Ты просто маленькая тварь.
Я ломаю ему рёбра одним толчком в грудную клетку, вспарываю кожу ножом, что ношу всегда с собой, и вырываю его трусливое жалкое сердце.
Глаза застывают, последние слёзы катятся по щекам и замирают у окрашенного в красный цвет горла.
Рыжие волосы больше не треплет ветер, улыбка больше не сияет на его лице. Больше эта маленькая дрянь не чувствует любовь.
Тело горит быстро. Я поддаю больше жара, превращая его в пепел.
Ветер собирает последние частички его тела и уносит за заборы.
Сердце лежит у моих ног, больше не отбивая ритм. Струйка крови стекает вниз по нему, пачкая траву.
Мейсон Пайнс
М-м-м… Всё тело ломит. Открываю глаза, замечая рядом светлую макушку моего личного Солнышка. Билл прижимается во сне ко мне, оплетая руками мою талию. Какой же он милый.
Тяну руку к его волосам, зарываюсь в них пальцами и вижу, что Сайфер сонно открыл свой глаз и смотрит на меня.
— С добрым утром, Сокровище Моё. — Меня целуют в щёку и отпускают из тесных объятий, чтоб переместить свою белёсую макушку на мою грудь.
— Доброе утро, Солнце.
Тянусь до настольных часов и замечаю, что на руке отсутствует синяк. Что за…
— Завтракать пойдём? — жёлтый глаз заглядывает в мои, а губы его растягиваются в ухмылке.
— Хорошо. Только готовить буду я, иначе скоро вообще забуду, как орудовать на кухне.
Билл отпускает меня и поднимается следом, идя за мной на кухню.
Я достаю сковородку, ставлю её разогреваться на плиту. Из холодильника беру четыре яйца, помидоры, огурцы.
Яйца жарятся в сковороде, разнося аппетитный аромат по кухне. Сегодня никто не стучится в нашу дверь. Хорошее утро.
Беру нож и режу огурцы, затем помидоры. Лезвие соскальзывает с гладкого бока овоща и проходится по моим пальцам. Я, шипя, откладываю нож и смотрю на повреждённые участки кожи.
На стол капает одна капля крови. Две. А затем красная жидкость перестаёт появляться.
Я перевожу взгляд на палец и замечаю, что рана затягивается буквально у меня на глазах.
— Билл?!
— Что я? Это всё твой дружок. Он тебе сыворотку из крови зомби вколол. Ты теперь бессмертен, Сосна. — Сайфер крутит в руках чашку кофе и смотрит в окно.
— Нейтон уже не жилец, да? — щурю глаза и смотрю на киборга.
— Ага, — он беззаботно отпивает из чашки, ставит её на стол и поднимается со своего места. Сильные руки обвивают мою талию, его губы оказываются около моего уха. — Я никогда не дам тебя никому в обиду. Никому не отдам.
— Не отдавай. — Меня аккуратно целуют, прихватывают мои губы и выдыхают в них тёплым паром.
— Сосна, яичница.
Вспоминаю про завтрак и кидаюсь спасать начавшие гореть яйца.
Мы идём по улице, перенося свои вещи обратно в машину. Билл за завтраком объяснил мне, что в этом месте не всё так просто, как кажется. Мистер Ли завел на нас отдельную папку, куда записывал наши данные и умения. В кабинете у него стояли колбы с жидкостями, а на полках стояли выписанные результаты экспериментов.
Так мы узнали, что тут каждый второй человек болен какой-то введённой им в кровь хернёй. Даже маленькие дети были подвержены экспериментам. Люди ничего не помнят из-за психотропных препаратов, да и вопросов никаких не задают.
Это место — такой же скотный двор, в каком я кормил животных.
Мы, конечно, не упустили возможность набрать еды в дорогу (особенно много Билл стащил персиков). Проходя по главной площади, я видел подвешенное на верёвку сердце, что теперь своим видом дополняло фонарь. Люди вздыхали, уводили детей, кричали. Но ничего не понимали. Только перед нашим уездом они вспомнили, что не хватает Нейтона.
Охрана без вопросов выпустила нас — Билл объяснил, что им совсем недавно промыли мозги.
Сайфер поцеловал меня в губы, притянул к себе за талию и демонстративно поджёг внутренний забор лагеря. Дома мы оставили включённой плиту и положили около неё снятую со стены плазму. Скоро и там должен начаться пожар.
Люди кричали, пытались выбраться из этого ада, но не могли.
Внешние ворота остались уже позади.
Снова машина. Снова дорога. Снова приключения.
— Хей, Сосенка, будешь теперь скучать по спокойной жизни? — рука ложится на моё колено и двигается выше.
