- Это означает, что группа людей будет стоять на открытой местности, - сказал Патни и его голос внезапно задрожал.
- Да. Это может быть опасно, - а может быть и нет. Но мы должны выполнить свой долг. Но Доктор, если бы вы знали, что совершил этот человек. Он был не просто жертвой Глаза. Он отдал жизнь, стараясь бороться с ними. Он не может быть похоронен просто так. Мы должны отдать ему последнюю дань памяти.
- Вы сказали, что он отдал свою жизнь?
Линк рассказал об обстоятельствах гибели Веса и Патни внимательно выслушал его. Лицо этого человека ничего не выражало, так что трудно было определить, о чем он думает, но когда Линк закончил, Патни сказал:
- Да, это решает вопрос, не так ли? Если он захотел положить свою жизнь за своих братьев, то как я могу сделать меньше?
- Итак, вы придете?
- Скажите, когда мне нужно быть, и я приду.
- Пойдемте со мной, сейчас. Тогда, может быть, я смогу защитить вас. Я не знаю, получится ли у меня, но я обязательно попробую.
- В любом случае это хорошая мысль. - Патни поднялся из-за стола. - Я смогу помочь уговорить других, тех кто понадобится вам для организации похорон. Смотритель Бладенского кладбища - мой близкий друг. Если он не эвакуировался, я думаю, что смогу уговорить его, чтобы он приготовил могилу.
Линк и маленький человечек отправились вместе по безлюдным улицам. Их город сделался городом привидений. В результате эвакуации многие дома пустовали. Остальные казались пустыми, так как люди в них прятались, сидя в страхе и ужасе за накрепко закрытыми дверями и окнами.
Первые три похоронные бюро, к которым они добрались, были закрыты. Четвертое было открыто, но его владелец отказался им помочь. Он даже отказался продать гроб.
Владельцем пятого бюро оказался человек с сердцем и эта часть их поисков была закончена. Этого человека звали Эванс и он оказался удивительно бесстрашным человеком. Он даже вызвался доставить гроб в дом Линка, быстро подготовить тело и ждать их, когда они будут готовы с остальным.
На Бладенском кладбище не возникло проблем. Линк должен был стоять на страже, высматривая Глаза, в то время как высокий, крепкий смотритель копал не успевшую еще промерзнуть землю. Могила получилась глубокой. Они покинули кладбище со спокойной совестью.
Когда они подъехали к дому, Келли была уже готова, она стояла в пальто, а катафалк располагался на дороге, ведущей к дому. На звонок в лабораторию отозвалось достаточное количество людей и вскоре похоронная процессия двинулась от дома к кладбищу. Днем поднялся ветер, он наскакивал на людей порывами. С деревьев осыпались листья, последние красные и желтые листья покрывали старые коричневые, которые опали и иссохли раньше.
Служба над могилой была короткой и очень грустной. Был один букет поздних хризантем, который Келли нарвала в их саду, были обычные слова, которые всегда произносятся на похоронах, а затем все закончилось. Грудь Линка разрывалась от переполнявших его эмоций, но он сдерживал себя. Рядом с ним стоял Иверсон, но в этой ситуации Линк не мог гневаться на старика.
Линк прошептал всем "до свиданья" сдавленным голосом и пошел к автомобилю. Келли была рядом с ним, но он не мог дотронуться до нее. Даже его собственное путешествие в дыру не могло искупить то, что он сделал с Весом, и это место с надгробными памятниками и тишина, стоящая здесь, вызывали в нем такое чувство вины, что он с трудом заставил себя покинуть его. Он должен быть здесь, в этом гробу, лежать спокойно в темной могиле. И только из-за Келли и своей собственной слабости, он не лежал здесь.
15
Настойчивый телефонный звонок вырвал Линка из его прерывистого сна. Он выскочил из постели, сбежал вниз по лестнице и зевая крикнул в трубку "Алло".
- Хослер, это вы? - Голос Иверсона давил на него.
- Да, это я, но почему вдруг вы звоните мне, я не знаю. Мне казалось, что наш союз распался.
- Не совсем. - Иверсон повысил голос, когда удостоверился, что у телефона тот, кого он хотел достать. - Я хочу, чтобы ты прибыл сюда в течение ближайшего часа. Тут есть работа, которую ты не закончил.
Иверсон повесил трубку. Линк ругнулся про себя. Он не поедет. Он имеет право на некоторый перерыв, право на то, чтобы придти в себя после того, как он потерял Веса. Но когда он еле передвигая ноги шел на кухню и готовил себе кофе, он уже знал, что поедет. Перед ним был целый день, пустой, не заполненный никакими делами и он готов был ухватиться за что угодно, лишь бы заполнить его. Даже несмотря на то, что Иверсон клокотал от гнева. Но он мог занять его время.
Он накормил Икбода, поел сам, принял душ, затем вывел собаку на привычную для него утреннюю прогулку. Он воспринимал уход за собакой как свой долг. Ему хотелось бы найти в себе хотя бы частицу того чувства к собаке, которое питал к ней Вес, но оно, по всей видимости, не могло возникнуть сразу, по первому его желанию. Ему нравился этот пятнистый пес и это было все, что он испытывал к нему. Более сильного чувства у него не возникало.
