— Может, это и общая тема всех религий, — сказала мамаша Кри, — но остается фактом то, что семеро создали своего бога. Я знаю это потому, что видела его на улицах, касалась его одежды, была свидетелем того, как он творил чудеса, хотя ему не очень нравится это занятие. И я знаю, что во время Сна собираются все грешные люди. Они могут вернуть к жизни Алгула. Ведь тогда они будут править миром и все их желания будут исполнены.
— Я вовсе не собираюсь ругать твою религию, миссис Кри! Но откуда тебе известно, что тот, кого ты видела, действительно Месс? — спросил Скалдер, — И как могут обычные люди сотворить бога из ничего?
— Я знаю, потому что я знаю, — произнесла женщина сакраментальную фразу религиозных фанатиков всех времен и народов. Она коснулась своей огромной груди. — Что-то там говорит мне об этом.
Кармода издевательски рассмеялся:
— Она побила тебя, Скалдер. Твоим же оружием. Разве твоя церковь не пользуется таким же аргументом в спорах, когда ее загоняют в угол?
— Нет! — холодно ответил Скалдер. — Это не так. Нам нет нужды заниматься этим. Здание церкви стоит твердо, несмотря на все наскоки атеистов и правительств. Церковь несокрушима, как и ее учение. Она проповедует Истину.
Кармода фыркнул, но отказался от дальнейшего обсуждения этого вопроса. Какая разница, что думает Скалдер и те, кто с ним? Кармода хотел действовать, ему надоела бесцельная болтовня.
Миссис Кри встала из-за стола и отправилась мыть посуду. Кармода хотел получить от нее побольше информации, но так, чтобы этого не слышали остальные. Он поднялся и сказал, что хочет помочь ей. Мамаша Кри была очарована. Она любила Кармоду за то, что тот постоянно оказывает ей услуги, отпускает комплименты. Хотя она и понимала, что он это делает не просто так, все же это льстило ей.
Уже на кухне Кармода сказал:
— Ну, мамаша Кри, расскажи мне правду. Ты действительно видела Месса? Также, как видишь меня?
Женщина подавала ему тарелки, чтобы он протирал их.
— Я видела его гораздо чаще, чем тебя. Он даже один раз обедал здесь.
Кармода с трудом проглотил сообщение о таком прозаическом контакте с божеством.
— Неужели? И после этого он ходил в туалет? — спросил он, считая это самым надежным способом отличить бога от простого смертного. Это настолько не божественное деяние, что…
— Конечно, — сказала мамаша Кри. — Ты думаешь, что у бога Месса не такие же желудок и кишки, как у тебя?
В это время вошел Скалдер, как бы для того, чтобы выпить воды. Кармода, однако, знал, что тот хочет подслушать разговор.
— Конечно, — сказал монах, — как и у всех людей. Скажи нам, мамаша Кри, давно ли ты видела Месса?
— Когда я была ребенком, а теперь мне пятьдесят лет.
— И с тех пор он нисколько не постарел и выглядит таким же молодым? — спросил Скалдер не без сарказма.
— О нет! Теперь он старик, вот-вот умрет.
Землянин поднял бровь.
— Здесь какая-то неясность, — быстро заговорил он. — Может, неточность в терминологии. По нашим понятиям бог умереть не может.
Танд, который тоже зашел на кухню, услышал последние слова и сказал:
— А разве ваш бог не умер на кресте?
Скалдер прикусил язык.
— Я прошу простить меня, — улыбнулся он. — Должен признаться, что я поддался приступу гнева, и это затуманило мою память. Я забыл о различии между человеческой природой и божественной природой Христа. Я рассуждал как язычник, но упустил из виду, что и языческие боги умирают. Может, вы тоже признаете отличие божественной природы Месса от человеческой природы. Этого я не знаю. Я пробыл у вас не так долго, чтобы вникнуть в тонкости. Мне нужно еще в очень многое вжиться, чтобы понять вашу религию полностью.
Он замолчал, сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и продолжал:
— Но все же я не думаю, что между вашей концепцией Месса и нашей концепцией Христа существует большая разница. Христос был воскрешен и поднялся на небо, чтобы соединиться со своим Отцом. Более того, его смерть была необходима — он принял на себя грехи человечества, пострадал за них и этим спас людей.
— Если Месс умрет, то он когда-нибудь возвратиться вновь.
— Ты не понимаешь. Коренная разница в…
— Значит, ваша религия истинная, а наша — языческая? — смеясь, перебил его Танд. — Кто может сказать, где правда, а где нет? Где факт, где миф? Все, что влечет за собой действие, — факт, и если миф вызывает действие — значит, он факт. Слова, которые произносятся здесь, умрут, вибрация воздуха, вызванная ими, затухнет. Но кто знает, умрет ли этот эффект, который возбудили они?
Внезапно в комнате потемнело, и каждый инстинктивно схватился за что-нибудь для опоры — за спинку стула, за край стола… Кармода ощутил волну тепла, прошедшую сквозь него, увидел, что воздух стал сгущаться, превращаться во что-то стекловидное…
Из этого зеркала фонтаном ударила кровь прямо ему в лицо. Она ослепила его, наполнила рот соленым, потекла в горло…
