— Счастья тебе, Джон! Когда ты будешь на Земле, я надеюсь, что встречусь с тобой. Мне будет приятно увидеть тебя, да и ты сможешь насладиться моим прекрасным римским профилем и беседой с блестяще эрудированным собеседником. А сейчас я исчезаю!
Кармода снял шлем и потянулся было к стакану, но резко отдернул руку. Не время напиваться. Дело не только во Фратте — а он вполне мог быть на этом корабле, но сейчас возникли новые важные проблемы. Необходимо проинформировать кардинала о таком повороте событий. Если то, что сказал ему Располд, правда — а сомневаться в этом не было оснований, — значит церковь в еще большей опасности, чем предсказывал кардинал. Убийство Месса религиозными фанатиками может вызвать взрыв, катаклизм внутри церкви.
— Идиоты! — выругался Кармода. — Слепые, набитые ненавистью идиоты!
Он вставил в щель две пластины, включил экран в стене и нажал кнопку “Диктовка”. Продиктовав письмо кардиналу, он вызвал официантку и сказал, что письмо должно быть отправлено на первой же остановке. Она взяла письмо и принесла устройство для снятия отпечатков пальцев. Кармода оставил отпечатки и подпись. Письмо было слишком дорогим, у Кармоды не было в наличии достаточной суммы для его оплаты. Поэтому он воспользовался кредитом. С помощью этого устройства компания и получит деньги с его счета в банке.
После этого Кармода пошел в мужскую комнату, где выпил кислородный коктейль, чтобы сжечь алкоголь в крови. Там он увидел Абду, бизнесмена по экспорту-импорту, который сел вместе с ним на Уайдценаулле.
Абду не отреагировал на попытки Кармоды втянуть его в разговор. Кроме “да”, “неужели?” и хмыканий из него ничего не удалось вытянуть. Наконец, Кармоде это надоело, он вернулся в пассажирский зал и сел в свое кресло.
Он сидел не больше десяти минут, полуприкрыв глаза и не обращая внимания на экран. Затем его кто-то окликнул:
— Отец, это кресло свободно?
Молодой священник-иезуит стоял возле него, показывая в улыбке длинные зубы. Он был высокий и тощий, с длинным аскетическим лицом, светло-голубыми глазами, темными волосами и бледной кожей. Он говорил с ирландским акцентом и представился, как отец Пол О’Брейди из Дублина. Он служил в приходе Мехико Сити всего год после окончания семинарии. Теперь его послали на Спрингбод, чтобы помочь тамошним священникам.
О’Брейди не скрывал того, что очень нервничает:
— Я чувствую себя очень одиноким, мне кажется, что я разрываюсь на части. Я кажусь себе очень маленьким, а все вокруг меня такое огромное.
— Успокойся, — сказал Кармода. Ему не хотелось вступать в разговор, но надо же было подбодрить собрата по религии. — Многие люди чувствуют себя так же, как и ты. Хочешь выпить? Еще есть время до старта.
О’Брейди покачал головой:
— Нет. Мне не нужна подпорка.
— Подпорка! — усмехнулся Кармода. — Не будь смешным, сын мой. Скоро все пройдет. Ты снова будешь стоять на твердой почве, и голубые небеса будут сиять у тебя над головой. Стюардесса!
— Вы, наверное, считаете меня наивным ребенком, — сказал О’Брейди.
— Да, пожалуй, — усмехнулся Кармода. — Но я не считаю тебя трусом. Если ты не высадился здесь, а летишь дальше, то ты не трус. Значит, ты скоро будешь взрослым.
О’Брейди помолчал, обдумывая слова Кармоды. Затем сказал:
— Я так нервничаю, что забыл спросить ваше имя, отец.
Кармода представился. Глаза О’Брейди расширились:
— Вы тот Джон Кармода… который…
— Продолжай.
— Отец фальшивого Бога на Каррене?
Кармода кивнул.
— Говорят, что вы летите с миссией на Каррен? — вырвалось у О’Брейди. — Говорят, что вы хотите свергнуть Месса и объявить боситизм ложной религией…
— Кто это говорит? — спокойно спросил Кармода. — И, пожалуйста, говори потише.
— Все говорят, — сказал О’Брейди и взмахнул рукой, как бы показывая на всю Вселенную.
— Ватикану будет интересно узнать, как хранятся его тайны, — сказал Кармода. — Должен тебе сказать, что я лечу на Каррен вовсе не для того, чтобы свергнуть Месса.
О’Брейди схватил Кармоду за руку:
— И вы не собираетесь подменить нашу веру боситизмом?
Кармода стряхнул его руку.
— Это тоже говорят? — холодно спросил он. — Нет. Я считаю, что есть некоторое недопонимание боситизма среди людей, но моя вера непоколебима. Сомневающаяся, вопрошающая, но непоколебимая. Ты можешь сказать это всем.
— У нас очень тревожно на Спрингбоде, — заговорил О’Брейди. — Среди нашей паствы очень многие стали проповедовать боситизм. Я не могу сказать, сколько их, но очень много. И это очень тревожно.
— Ты это сказал уже дважды, — заметил Кармода.
— Отец, может, вы задержитесь на Спрингбоде, чтобы прочесть несколько проповедей. Нам нужен такой человек, как вы, который был на Каррене и который может разоблачить так называемые “чудеса” и так называемого “Бога”.
