— Ол райт. Я хочу, чтобы вы поняли — наше правительство никогда не вмешивалось в вашу частную жизнь и вашу веру. Пока. Но теперь мы должны спросить…
— Спрашивайте.
Абог перевел дух и решительно произнес:
— Вы приехали сюда, чтобы объявить о своем переходе в боситизм? Да или нет?
— Это все? Нет, я не перехожу в веру Боситы. Я тверд в своей вере.
Абог был явно разочарован. После долгой паузы он сказал:
— Можете вы употребить свое влияние, чтобы отговорить Месса? Ведь вы его Отец!
— Я не знал, что у меня есть влияние. От чего его надо отговорить?
— Мой шеф, Рилг, очень обеспокоен. Если Месс решит, что все должны стать Бодрствующими, это будет катастрофа. Те, кто выживет, может быть, действительно очистятся от зла, но много ли их выживет? Многие ли смогут пройти через Ночь? Статистики предрекают, что погибнет три четверти населения. Подумайте об этом, Отец! Три четверти! Карренская цивилизация погибнет!
— Месс знает об этом?
— Ему говорили. Он допускает, что статистика права. Но допускает и возможность ошибки. Он утверждает, что те, кто пройдет через Ночь, полностью очистятся от зла.
— Может, он и прав, — заметил Кармода.
— Но он может и ошибаться. Мы думаем, что он ошибается. Но даже если он прав, подумайте, что произойдет! Даже если статистика ошибается, погибнет не менее четверти населения! Это же настоящее массовое убийство!
— Это страшно…
— Страшно? Это дико, ужасно! Даже Алгул не мог бы придумать такого! Если бы я не был уверен, я бы подумал…
Он замолчал, встал с кресла, подошел к землянину и прошептал:
— Ходят слухи, что той Ночью родился не Месс. Родился Алгул. Но очень умный Алгул, который объявил себя Мессом.
— Ты не можешь говорить это серьезно, — сказал Кармода с улыбкой.
— Конечно, нет. Я не принадлежу к этим идиотам. Но слухи говорят о настроении народа, о его смятении. Они не могут понять, как великий и добрый Бог может требовать от них такого.
— Ваше священное писание предсказывало такое событие.
Абог, казалось, испугался. Страх отразился в его голосе, когда он заговорил вновь:
— Да. Но никто серьезно не верил в это. Только горстка суперортодоксов. Они даже молились, чтобы это произошло.
— А что будет с теми, кто откажется проходить через Ночь? — спросил Кармода.
— Каждый, кто откажется выполнять приказ Месса, автоматически считается последователем Алгула. Его арестуют и бросят в тюрьму.
— И тогда он не проходит через Ночь?
— О, нет, все равно проходит. Ему не дают снотворного, чтобы он не мог уснуть, и ему приходится проходить через все в стенах камеры.
— Но если начнется массовое сопротивление? У правительства не будет ни времени, ни возможностей справиться с народом.
— Ты не знаешь карренцев. Как бы они ни были испуганы, они не осмелятся ослушаться Месса.
Чем дольше раздумывал Кармода, тем меньше ему нравилось все это. Он еще мог как-то понять, что мужчин и женщин можно заставить пройти через Ночь, но дети! Пострадают невинные, многие из них погибнут. Если отец ненавидит ребенка, сознательно или подсознательно, он убьет его. В борьбе с кошмарами, рожденными подсознанием людей, погибнут и взрослые и дети, которых не смогут защитить родители.
— Я не могу этого понять, — сказал он. — Но и, как вы сами сказали, я не карренец.
— Но вы попытаетесь уговорить его не делать этого?
— Вы говорили с другими Отцами?
— С некоторыми. Но я ничего не добился. Они будут выполнять волю Месса в любом случае.
Кармода помолчал. Для себя он уже принял решение поговорить с Мессом, но не был уверен, стоит ли говорить об этом Абогу. Кто знает, как использует Абог и его партия обещание Кармоды. Да и неизвестно, как отнесется сам Месс к Кармоде, когда его заявление будет опубликовано.
— Я все обдумал, — сказал Кармода. — Так и быть, я попытаюсь отговорить Месса от того, что он задумал и чего вы так боитесь. Но я не хочу никаких интервью и заявлений ни по телевидению, ни в печати. В противном случае, я от этого отрекусь.
Абог обрадованно улыбнулся и сказал:
— Очень хорошо. Может, вам удастся сделать то, чего не удалось другим. Ведь он еще не объявил о своем решении публично, так что время еще есть.
Он поблагодарил Кармоду и ушел.
Священник вызвал к экрану Гилсона и попросил его подняться в номер. Затем он предупредил охранников, чтобы те пропустили землянина.
Снова зазвонил телефон. На экране возникло лицо Танда.
— Мне очень жаль, Джон. Месс не может увидеться с тобой сегодня вечером. Он назначил встречу завтра вечером в замке. Какие у тебя планы?
— Я, наверное, надену маску и выйду на улицу.
— Ты можешь, потому что ты Отец, — сказал Танд. — Но твои земляки — Лефтин и Абду — не смогут. Полиция приказала им находиться в отеле, если они не согласятся пройти через Ночь. По новым нашим правилам все некарренцы будут сидеть в отелях. Боюсь, что будет много недовольных туристов и ученых сегодня вечером, но таков закон.
— Ты много на себя взял, Танд.
