— Родственная душа! Вы любите оперу? Мы обязательно поговорим на эту тему, когда вы будете чувствовать себя немного лучше. В наше время так редко встречаются любители… Ну, вы понимаете. Помните то место” в начале первого акта? — Он начал тихонько напевать. — “Не бойтесь, у вас нет причин меня бояться. Скажите мне, что заставило вас плакать, здесь в одиночестве?”
Однако она не ответила так, как он того хотел. Ее нижняя губа задрожала, голубые глаза наполнились слезами. Неожиданно она расплакалась.
— Я сказал что-то не то? — смутился он.
Она прикрыла лицо руками.
— Извините, если я вас чем-нибудь обидел. Я всего лишь пытался немного развлечь вас.
Она перестала плакать и произнесла:
— Нет, дело вовсе не в этом! Просто я так рада, что есть с кем поговорить, что есть кто-то со мною рядом.
Она протянула ему руку, но тут же на полпути отдернула ее.
— Вы… вы не находите… ничего неприятного во мне, правда же?
— Нет, не нахожу. А почему это я должен находить? Я считаю, что вы очень красивая девушка. И ведете себя очень скромно.
— Я не то имею в виду. Не обращайте внимания. Если вы не… Только теперь… За последние три месяца никто со мной не разговаривал, кроме Клакстона и папы. Затем отец запретил мне…
— Запретил — что?
Быстро, как бы боясь, что кто-нибудь войдет и помешает ей, она выпалила:
— Разговаривать с Питом. Отец запретил мне это два месяца тому назад. С тех пор…
— Да?
— С тех пор сам папа говорит очень мало, и мне удалось только один раз поговорить с Питом наедине. Это было как раз перед тем, как я потеряла сознание. По сути…
Она некоторое время колебалась, но затем сказала, сжав свои полные губы:
— Я потеряла сознание, когда беседовала с ним.
Галерс взял ее руку и погладил. У девушки был нерешительный вид, но руку она не убрала. Марк удивился своей реакции на ее гладкую кожу. Ему пришлось, затаив дыхание, скрывать свои ощущения то ли восторга, то ли страдания. В эти мгновения его профессиональные ощущения, пусть хотя бы частично, но отошли на задний план перед личными.
— Кто этот Пит Клакстон? — спросил он. И тут же снова удивился. Он ощутил какое-то беспокойство из-за имени этого парня и того, что он может для нее что-то значить.
— Это первый помощник, наш навигатор. Он старше меня, но очень хороший, очень…
Марк подождал немного, пока не понял, что это единственная информация, которую ему удалось получить. Дебора Эверлейк, казалось, раскаивалась в том, что разговаривала с ним столь непринужденно. Она закусила губу и пустым взглядом смотрела через его плечо.
И как часто это случается с людьми с очень голубыми глазами, этот отрешенный взгляд был более похож на взгляд животного или восковой фигуры, а не живого человека. Марку это очень не понравилось, так как лишило ее присущей ей красоты. Это показалось ему не единственным недостатком, возможно, из-за этого он отдавал предпочтение темноглазым женщинам.
Испытывая неловкость, Марк поднялся и произнес:
— Я сейчас вернусь.
Открыв дверь, он едва не столкнулся с капитаном. Галерс остановился, чтобы пропустить его. Тот вошел в дверь, будто она открылась автоматически по сигналу фотоэлемента.
Марк взглянул на суровое лицо капитана. Одного его взгляда было достаточно, чтобы девушке вновь стало нехорошо.
— Рада, — позвал он, когда за его спиной закрылась дверь. — Вы…
Доктор замер. Дверь в каюту была закрыта, однако это не могло приглушить дикий крик, раздающийся там.
Сильная жилистая рука Рэсполда остановила Марка Галерса, пытавшегося броситься назад, в каюту.
— Думаю, что он рассказал ей о случившемся, — объяснил детектив.
— О чем именно? — поинтересовался Галерс, хотя уже начал догадываться, какой последует ответ.
— Его дочь не знала, что исчез именно Пит Клакстон.
Галерс чертыхнулся.
— Вот идиот! Он что, не мог как-то более осторожно сообщить ей это?
— Мне показалось, что он торопился, — пожал плечами Рэсполд. — Я спросил у него, рассказал ли он ей об этом, и он ответил, что нет. Я тогда предложил, что сам сообщу ей эту новость, но прежде чем я успел растолковать, почему лучше мне сделать это, он поспешил сюда. Я последовал за ним, потому что подозревал, что он намерен предпринять.
— Что же теперь вы намерены делать?
— Не знаю. Понимаете, он признался, что последним видел Клакстона живым. Это было за час до его исчезновения. Но сейчас я не могу сделать какое-либо заключение.
“Интересно, — подумал Галерс, — знает ли лейтенант, что Клакстон был в каюте у девушки, когда у нее начался приступ?”
Как бы опережая эту мысль, Рэсполд продолжил:
— Эверлейк утверждает, что они втроем беседовали в ее каюте, когда у нее начался приступ конвульсий. Он послал Клакстона за помощью. Больше он его уже не видел.
— А где бортовой врач “Короля Эльфов”? — задал вопрос Галерс.
Рэсполд криво усмехнулся.
— Он утонул во время фестиваля в Мелвилле.
Галерс повернулся к Раде:
— Каково содержание сахара сейчас?
— Около ста двадцати миллиграммов, док.
— Растет быстро. Нужно пристально наблюдать за ней. Жаль, что здесь у нас нет приборов, которые могли бы давать ежеминутные показания. Гарри, вы позволите увезти ее с корабля?
