Правда, вот так сразу, буквально за несколько часов до вылета, полковник Форд Лойер никакого отдельного самолета им не дал. Однако вынужденные перетасовать экипажи, Лойер и Потт приняли другое решение. Если к следующему полету техники восстановят шесть «боингов», то секстет «Летающий джаз» одну машину получит. Но при условии, что «для проверки на вшивость» в этот рейд они полетят под командованием самого Потта в его B-17, а членов своего экипажа он временно отправит на замену музыкантов в их «боинги».
И рано утром 6 июня в самолете Фреда Потта скрипач-капитан Джимми Пирсон занял место второго пилота, лейтенант Ричард Кришнер — место штурмана (он же стрелок) в носовой турели, рядом на место бомбардира (и тоже стрелка) сел рыжий филадельфийский трубач, а в верхней турели на место бортинженера (он же стрелок) — саксофонист из Сан-Франциско. Аккордеонист из Питсбурга сел на место стрелка в подфюзеляжной турели, а виолончелист из Майами — на место левого бортового пулеметчика. Еще трое — стрелок-радист, стрелок кормовой пушки и стрелок правого борта — остались от прежнего экипажа.
А еще в «летающих крепостях» Фреда Потта и полковника Форда Лойера появилось по одному советскому пассажиру — прикомандированные к американцам кинооператоры Заточный и Школьников.
«
То же самое делал Борис Заточный в B-17 Фреда Потта, когда вдруг услышал странные звуки. Это еще на взлете, на высоте двух тысяч метров, «Летающий джаз» вдруг начал свой «сейшн на губах».
Слушая их, майор Потт сначала только изумленно качал головой, но затем стал пальцами отбивать ритм на штурвале.
«Считаем, что как минимум одна операция должна быть срочно произведена…
Атаковать незамедлительно…
Крайне важно атаковать в ближайшие дни по известным вам соображениям…»
Генерал-лейтенант Эйкер знал, чем вызвана такая настойчивость шифрованных радиограмм его друга Спаатса и о каких соображениях идет речь. Именно поэтому он спешно, невзирая на еще не вполне установившуюся погоду, отправив свое Пятое Крыло на бомбежку крупнейшего румынского нефтеперерабатывающего завода в Галаце, снабжавшего горючим чуть ли не всю оставшуюся у Гитлера авиацию. А чтобы занять себя во время нетерпеливого ожидания вестей из Лондона и от Пятого Крыла, Эйкер в сопровождении Перминова, Кесслера и Стивена МакГроу отправился инспектировать оборону полтавского аэродрома. Хотя еще вчера он сам доложил Спаатсу о прекрасном состоянии полтавской авиабазы, но то, что он обнаружил, его не обрадовало. Вот как это описывает американский военный историк Глен Инфилд. По соглашению с СССР, всю оборону базы обеспечивали советские войсковые части, в составе которых были русские истребители Як-1 и поставленные по ленд-лизу американские Р-39. И хотя советские техники имели на этой базе неограниченный доступ к американским «летающим крепостям» и «мустангам», они не подпускали своих американских коллег не только к советским «якам», но даже к американским Р-39! Да, русские летчики выказывали полную готовность по первому же приказу взлететь на защиту американских авиабаз в случае немецкого нападения. Но сама процедура этого взлета (а, точнее, ее полное отсутствие) приводила американцев в недоумение: по тревоге русские пилоты мчались к своим самолетам и взлетали беспорядочно, «кто первый завелся», только чудом не сбивая друг друга на ВПП. При этом возможности одномоторных деревяннокрылых «яков» в воздушных схватках на большой высоте вызывали у американцев большие сомнения. К тому же, как ни странно, у трех американских авиабаз не было даже собственной телефонной связи. А что касается ПВО, то тут все еще печальней. Оказалось, что территория Полтавской базы патрулируется погруженными на грузовики пулеметами только
