Но в то время как потери армии были удивительно малы, в традиционных войсках
наблюдалась совсем противоположная картина. Герцог Мазовии Болеслав был мертв, также
как и герцог Сандомира. Из примерно тридцати одной тысячи мужчин, которых они
возглавляли, в живых осталось меньше четырехсот и большинство из них были серьезно
ранены. Погиб почти что каждый дворянин из герцогств Мазовия, Малая Польша и Сандомир!
В мою страну приходил новый век, а цветы прошлого увядали.
135
На следующее утро, часть мой депрессии исчезла, и я почувствовал себя намного лучше.
Я оседлал Анну и поехал осмотреть окрестности, а белый Большой Человек шла за нами
по пятам. Это была еще одна проблема, которую необходимо было как-то решать. Анна
не покинет меня, но не было никого, кроме меня, кто мог бы разговаривать с новой лошадью.
Тем не менее, мне казалось, что будет ужасно расточительно, если мы не будем пользоваться
услугами еще одного Большого Человека.
Пан Владимир приказал, чтобы самолеты графа Ламберта отвезли назад в Орлиное
Гнездо. Когда я подъехал, последний из них был поднят и привязан к верху боевой телеги, а его
крылья были отсоединены и привязаны веревкой рядом с фюзеляжем. Пилоты, которые на них
летали, погибли и все это произошло из-за глупости одного человека.
Каждый из христианских рыцарей был похоронен в своей могиле с деревянным крестом
и прибитым к нему армейским жетоном, а его оружие и доспехи были аккуратно сложены, чтобы впоследствии быть переданными его семье. Однажды я отправлю сюда команду
каменотесов, чтобы они сделали достойные надгробные плиты.
Было слишком сыро, чтобы зажечь хороший костер, поэтому все мертвые монголы были
раздеты и свалены в одну братскую могилу, вместе со своими лошадьми. И даже лошади были
раздеты. Барон Владимир, по-видимому посчитал, что полтора миллиона конских шкур
является достаточно ценной наградой. Если мы сможем их засолить, то на многие годы вперед
обеспечим армию сапогами. Сомневаюсь, что даже в Трех Стенах у нас нашлось бы достаточно
соли, чтобы выполнить эту работу. Скорее всего, чтобы это сделать, нам придется послать
людей добывать соль в шахтах.
Головы монголов, как я и приказал, были сложены отдельно. Солдаты нанизывали их
на колья, сделанные из старых копий, ровными квадратами по двенадцать голов на каждом
из кольев, чтобы потом было удобно их считать. Хорошо. Я хотел быть уверен, что никто
и никогда не усомнится в том, что мы здесь совершили. И эти головы были подходящим
памятником для этого боя.
Через день или два, мы закончим зачистку и сможем пойти домой. Ну, по крайней мере, некоторая часть из нас. Другая часть будет отправлена для сбора добычи и уборки всего того
бардака, что мы устроили на восточном берегу Вислы. Скорее всего, барон Тадаос
уже приступил к этой работе. Если только погода улучшиться, то мы снова сможем
использовать радио. Но не было никаких признаков того, что громы и молнии вскоре
прекратятся. Победы должны одерживаться в хорошую погоду.
136
Наконец, мы нашли барона Владимира.
- Доброе утро, мой господин. Кажется, сон пошел Вам на пользу. Вы выглядите лучше.
Медик уже успел посмотреть ваш глаз?
- Нет. Но полагаю, что мне нужно это сделать. По крайней мере, для того, чтобы сменить
повязку.
- Большинство из них находятся внизу в полевом госпитале, в нашем старом лагере, мой господин.
- Я сейчас же туда поеду. Но сейчас я хочу, чтобы сегодня в шесть ты устроил мне
встречу с моими войсками – от капитана и старше. Есть несколько вещей, которые
мне необходимо им сказать.
- Будет сделано, мой господин.
- Нам что-нибудь сообщали по радио?
- Боюсь, что нет, мой господин.
- Тогда ты должен взять десяток людей, посадить их на Больших Людей и отправить их
в разные стороны, чтобы они сообщили всем о нашей победе. Наши жены волнуются и, кроме
того, необходимо проинформировать герцога Хенрика. Передайте герцогу, что я советую ему
послать, по крайней мере, иностранных солдат на юг к королю Беле.
- Я об этом позабочусь, мой господин.
- Хорошо. Ну что ж, тогда увидимся в шесть или раньше.
Медик сказал мне, что моя рана заживает хорошо и похоже на то, что глаз не пострадал.
Единственная проблема заключалась в том, что когда он снял повязку, то я не увидел никакой
разницы. Мой правый глаз ничего не видел.
Может быть это покажется странным, но меня это нисколько не волновало.
Ну что ж, после всех смертей которые я видел и у которых был причиной, потеря глаза
выглядела как своего рода наказание.
День подходил к концу, и настало мое время, чтобы произнести речь.
137
Я поднялся на импровизированный подиум перед своими капитанами, командирами
и баронами.
- Братья, - сказал я, - Мне хотелось бы сказать это, обратившись ко всей армии, а не только к офицерам, но все вы знаете, что это невозможно. Разговор с почти восьмьюстами
