Затем можно было выключить спаржу и перейти к «основному блюду». Любовью они занимались каждую свободную минуту, благо в самом начале совместной жизни времени было предостаточно. Каждую ночь, задыхаясь в волнах его объятий от приливов неистовой страсти и обжигающе-нежной неги, она была убеждена, что этот путь длиною в жизнь, как будто невидимый, но осязаемый, волей случая переплел их линии судьбы в простой и понятный орнамент.
Она отчетливо запомнила его в тот день. Он поднимался по лестнице их загородного дома, освещенный солнцем так, что светлые с рыжеватым отливом волосы казались медными.
Алекс едва заметно улыбнулся. Чуть застенчиво, но при этом долго глядя на нее своими внимательными зелеными глазами.
– Это важно, Анна, – спокойно проговорил он, целуя ее, будто хотел почувствовать каждую частичку насыщенного, теплого запаха ее тела. – Начинаются военные действия в одной из стран Восточной Европы, и мы должны быть наготове. Я уполномочен содействовать стратегически важной для нас задаче. Меня не будет всего месяц. (Господи, ну как от тебя оторваться? Ты пахнешь, словно лепесток розы перед рассветом!)
«Мы не имеем права разглашать информацию о местонахождении наших людей из спецотдела, – сухо констатировал сотрудник службы безопасности ЧРУ, бесцеремонно входя в дом в обуви. – Даже близким родственникам. Согласно официальным данным, ваш муж пропал без вести в одной из стран Восточной Европы».
В его бесцветных глазах появилось что-то, похожее на сочувствие.
«Приношу извинения, но порядок есть порядок. Нашим коллегам необходимо будет провести у вас обыск, на всякий случай».
Анна в оцепенении смотрела куда-то сквозь него.
«Не имеем права разглашать информацию», – эхом отдавался в голове металлический голос. Наверняка Алекс погиб на том задании, но ей об этом даже не сообщат.
«Делайте так, как считаете нужным», – Владимир Тагиров спокойно посмотрел на одну из своих помощниц и закурил сигарету.
Ветер неслышно колыхал занавески в беседке с балдахином, в которой он сидел, неспешно читая рабочие письма и наблюдая картину вокруг. Солнце заливало террасу особняка, и растущие на территории эвкалипты, секвойи и кипарисы полностью заглушали шум близлежащей подмосковной трассы. Саженцы деревьев, приспособленных для московского климата, ему доставили пару лет назад специальным бортом, в огромных горшках с искусственным грунтом.
«Будут каждый день напоминать мне о родной Кубани», – мечтательно думал Тагиров, наполовину черкес, наполовину русский, родившийся и выросший в пригороде Краснодара.
Работать он начал лет с шестнадцати и уже к тридцати девяти имел все, о чем может мечтать мужчина, и еще немного, как ему казалось (на самом деле – намного), больше.
Несмотря на растущие возможности, он всегда был обходителен и вежлив с окружающими, будь то собственный персонал или случайные знакомые. Люди отмечали его твердость духа, требовательность и постоянное стремление к совершенству, но при этом неизменную тактичность в деловом и личном общении.
Рядом, под присмотром двух помощниц, в бассейне плескалась его маленькая дочь Василиса. Ей еще не исполнилось и четырех, когда врачи уже вынесли свой страшный вердикт: «Сужение просвета артериол, которое приводит к нарушению кровоснабжения головного мозга» – прищурившись, отчетливо проговорил Биньямин Малех, светило российской неврологии, перебирая в руках многочисленные снимки и томограммы.
Равных ему не было ни в одной клинике мира. И теперь, дождавшись наконец приема и заплатив за него шестизначную сумму, Тагиров не сводил глаз с невозмутимого доктора – низкорослого мужчины средних лет с круглой, как яйцо, головой и аккуратными усиками. С годами практики Малех не растерял ни профессиональной хватки, ни здоровой эмпатии к своим пациентам и их родственникам. Разумеется, в меру.
– Ну какой-то способ лечения должен быть? Наверняка он есть!
– Конечно же, он есть. Однако препарат, который я хотел бы посоветовать, содержит сильнодействующее вещество, и то, как его употребление скажется на последующей жизни ребенка, предугадать я не могу. Тем не менее, этот препарат, безусловно, поможет облегчить течение болезни, во всяком случае, интенсивность кластерных головных болей станет существенно ниже.
Молча пожав руку доктору, чтобы не выдать эмоций, которые им овладевали, Тагиров вышел из кабинета.
Никто в его окружении и даже сам Владимир не мог представить, как изменится его жизнь с рождением дочери.
Успешный бизнесмен, он не считал любовниц – красивых, длинноногих моделей, одна моложе другой. И даже имя матери Василисы забыл в тот же миг, когда перевел на ее счет внушительную сумму денег – только чтобы не было лишнего шума.
