— Хорошая мысль… Но ведь дарить можно только свое. То, что сам сделал, или, скажем, купил, или заработал. А разве клипер твой?
— Ну… Все-таки Софья Александровна хотела подарить его мне…
— Хотела, но не успела.
— Да, но раз он уплыл, он стал ничей. А я пошел искать.
— Но не нашел.
— А разве он не здесь?
— Наверно, здесь, — сказал Хранитель. — В том-то и дело, что здесь, а не у тебя. Он сам выбрал сюда дорогу.
Алешка помолчал, потому что боялся заплакать от обиды. Потом тихо сказал:
— У вас здесь тысяча моделей. А мне нужна одна. Неужели вам жалко?
Хранитель пожал плечами.
— Если правду говорить, действительно жалко. Но не в этом дело. У нас в музее строгие правила. Не могу же я отдать модель, если нет у человека доказательств, что это его кораблик. Есть у тебя доказательства, что он должен быть твоим?
— Доказательства? Какие? Я же все рассказал. Только вот еще…
— Что?
Алешка зажмурился от смущения и выпалил с отчаянной решимостью:
— Я про этот клипер стихи написал!
— Стихи? — переспросил Хранитель и забарабанил пальцами по колену. — Стихи — это серьезный аргумент. Ну, прочти.
— Я… сейчас…
Читать сидя было неловко.
Алешка встал, прислонился к шкафу. Отвернулся и хрипловато начал:
— Жил-был старый корабельный мастер… В общем, это начало такое. А называются стихи «Песня о клипере».
Алешка передохнул и стал читать спокойнее:
Алешка вспомнил обшарпанные обои, маленькие окна, пронафталиненный комод в полутемном углу, и от жалости к кораблику голос у него зазвенел:
— Вот… — сказал Алешка. — Это пока все. Конец я не придумал.
Хранитель посидел, не говоря ни слова, щелкнул пальцами, неторопливо поднялся.
— Что ж, Алеша… Конца ты еще и не знаешь. Потом его допишешь. Больше спорить не будем. Клипер твой.
Алешка молчал смущенно и обрадованно. Хранитель шагнул к столу, потрогал чайник.
— Согрелся. Давай поужинаем. Потом укладывайся. Переночуешь, а утром домой.
— Но я же могу опоздать!
— Вряд ли. Ну-ка, покажи билет… Нет, брат, с таким билетом никуда не опоздаешь. Садись к столу.
Алешка был очень голодный. Он съел две булки с колбасой и маслом, выпил три стакана сладкого чая. Навалилась на него ватная усталость. И только одна мысль беспокоила Алешку: «Где же кораблик?!»
Хранитель принес и развернул раскладушку. Дал Алешке рыжее мохнатое одеяло.
— Ложись. Я сейчас… — и вышел.
Алешка лег. Над ним, высоко, было маленькое оконце, в которое смотрели две белые звезды. Пахло морем и мокрыми береговыми камнями — совсем не так, как обычно пахнет в подвалах.
Алешка зажмурился и сразу представил, что лежит он среди скал, у самой воды.
«А маленьким кораблям кажется, наверно, что они стоят в гавани», — подумал Алешка.
Вернулся Хранитель. Он принес и поставил на стол модель клипера. Алешка благодарно улыбнулся.
— Послушай, — сказал Хранитель, — а ты уверен, что у Маши ему будет лучше, чем в музее? Здесь он среди кораблей. Свой среди своих. Днем сюда приходят сотни мальчишек и моряков. Они радовались бы, глядя на него… А Маша будет радоваться? Будет его любить?
— Будет.
— Ты уверен, что не ошибся?
— Я уверен.
— Ну, спи…
