Валя: "Он писал, что в Таганроге еще до войны по вечерам учился в аэроклубе, очень любит небо, любит трудовую жизнь и что мыслит счастье в своей жизни только через победу. Мы мечтали о встрече, о победе, когда можно будет спокойно жить, любить, учиться. Меня радовали его письма, после них легче дышалось, крепла надежда на встречу. Я очень старалась на своей работе. Мне ведь надо было каждый раз чем-то порадовать его..."
Да, его радовали бесхитростные рассказы о том, как трудятся для фронта заводские мальчишки и девчонки. Перед глазами возникал шестнадцатилетний Вася Мокрюков, выросший менее чем за год с ученика фрезеровщика до наладчика, или проворный и сметливый Шурка Мухин - ученик термиста, ставший машинистом воздушного молота. Или секретарь заводского комитета комсомола Венера Медведева, которая за несколько месяцев освоила специальность токаря, работала наладчиком и обучила токарному делу сорок ребят.
"Я окружен чудесными боевыми друзьями, настоящими рыцарями без страха и упрека, - писал Вале летчик. - Ты не знаешь Володю Дронова и Володю Щербину. Перед хладнокровием и собранностью Дронова можно только преклоняться и, конечно, перед энергичностью, стремительностью Щербины.
Когда я лежал вместе с Дроновым в лазарете (оба обгорели в бою), он проявил такую стойкость и выдержку, что мало кто поверил бы, как может человек вытерпеть такое. А чуть зажила тяжелая рана, правдами и неправдами попал в полк и стал летать. Второе ранение головы чуть не лишило его зрения.
Володя Щербина тоже порой летал на "честном слове", мешала бронхиальная астма. Он ее тщательно скрывал, а наш милый доктор Гриша старался этого но замечать - ведь Щербина так рвался в полет. Скольких из нас выручил полковой врач, доставлял в лазарет, ухаживал, как мать родная".
В другой раз Корниенко писал о Вадиме Бузинове и даже цитировал стихи полкового поэта о нем: "Ты будешь вновь врага сбивать - не жить врагу на свете! Тобой гордиться будет мать, узнав портрет в газете. Так умножай в боях свой счет, с достоинством сражайся, лети, товарищ мои, в полет, с победой возвращайся". Корниенко писал о замечательных ведущих Иване Ивановиче Дорошине и Степане Семеновиче Савченко, очень удачливом в боях Николае Васильевиче Ябрикове, рассказывал о друзьях Павле Новожилове и Геннадии Серебренникове.
Корниенко щедро делился своими впечатлениями с Валей. И хотя она читала с интересом о его товарищах, но мысленно представляла себе в эти минуты своего Ванюшу. Она не знала, какого цвета у него волосы, глаза, какая улыбка, но в его письмах раскрывался внутренний мир славною парня, преданного своему делу.
Валя вошла во фронтовую жизнь летчика, заполнила ее до краев, и всякий раз, когда он читал ее письма, смотрел на ее фотографию, она казалась ему самой красивой, самой лучшей на свете.
...Прозвучал сигнал на взлет. Привычным движением уложено письмо в левый карман гимнастерки рядом с Валиной фотографией и маленьким платочком, присланным девушкой 23 февраля, в день его рождения. Заправлена за голенище карта. Корниенко легко впрыгнул в кабину "яка". Истребители порулили и взлетели парами.
Группа шла к цели на бреющем. Линию фронта пересекли в районе Пустошка, вышли к Неведрице и с севера атаковали аэродром. Враг открыл ураганный заградительный огонь из десятков зенитных орудий. Появились "фокке-вульфы". Проштурмовав вместе с "илами" стоянки, на которых возникло свыше десятка пожаров, истребители завязали воздушный бой. В этом бою было сбито восемь вражеских самолетов. Четырех стервятников уничтожили Щербина и Ордин, по одному сразили меткими очередями Дронов, Савченко, Лысенко, Парада.
"...Лейтенанты Иван Корниенко и Николай Пашков не вернулись на аэродром". Такая запись появилась в тот день в истории 148-го истребительного авиаполка...
Глава седьмая.
Перелом
Летом 1944 г. Красная Армия одержала выдающуюся победу в Белоруссии. Наступление советских войск привело к решительному разгрому вражеской группы армий "Центр". Это создавало благоприятные возможности для перехода в наступление войск на других участках советско-германского фронта, в том числе на 2-м Прибалтийском.
Теперь задача осуществить наступательную операцию на идрицком направлении вновь была выдвинута на первый план.
Прорвать оборону противника на идрицком направлении и разгромить идрицко-себежскую группировку противника - такое решение приняло командование фронтом 2 июля в соответствии с указанием Ставки.
Командующий фронтом генерал армии А. И. Еременко и член Военного совета генерал-лейтенант В. Н. Богаткин утвердили разработанный штабом воздушной армии план авиационной поддержки наступающих войск.
Авиация в первые дни наступления должна была помочь 10-й гвардейской армии овладеть Опочкой, 3-й ударной - Идрицей и Себежем, 22-й армии Освеей и Зайцево.
