– Ещё бы! Не такой наш Тринк, чтобы не найтись,– поддакнул второй и внушительно напомнил: – Это я тоже говорил ещё раньше.
Слирри поняла, что отговорить счастливую мать от путешествия не удастся, и поэтому предложила двинуться в путь.
Спустя минуту маленький караван пустился в дорогу: впереди плыла Слирри, за ней Бинк и Тонк – так звали братьев Тринка, – шествие замыкала молодая мать.
Долго плыли они, дважды останавливались, чтобы дать отдохнуть и подкрепиться гагачатам, и наконец, обогнув каменный мыс, вошли в залив.
Прошло ещё два часа, и Слирри разглядела отдыхающих под скалой маму-гагу в окружении Чапа, Чипи и Я потерялся.
Радостна была эта встреча, долго благодарила молодая мать спасителей Тринка.
– Полно благодарить! Мы выполнили только свой долг. Точно так же поступила бы любая другая семья. Гаги всегда подбирают отбившихся или осиротевших малышей. А ваш Тринк такой интересный и славный…
– Ах! – воскликнула молодая мать. – Но он такой непослушный!
– Так задайте ему трёпку, – посоветовала Слирри.
– Я? Трёпку?! – изумилась молодая мать. – Да никогда в жизни! Он совершенно особенный!
– Да, наш Тринк – это да! – подтвердил Бинк.
– Такого, как он, поискать – не найдёшь! – солидно поддержал Тонк.
– Вы слышали? – восхищенно воскликнула молодая мать.
– Мы видим, – улыбнулась мама-гага. – Мы видим, что Тринка очень любят. Но ещё мы видим, что его балуют. Ох и много доставят вам хлопот ваши малыши, поверьте словам старой матери.
– Что вы! – с жаром возразила молодая мать. – Это вам кажется. Вы не знаете моих детей!
Мама-гага и Слирри понимающе переглянулись, а Чап довольно невежливо обронил:
– Зато мы узнали Тринка и можем подтвердить, что с ним не соскучишься.
– Вот видите! – с гордостью сказала молодая мать и вдруг, спохватившись, что уже поздно, стала прощаться: – Нам пора.
– Приплывайте к нам в гости почаще, – пригласила мама-гага. – Наши дети подружились и хорошо играют.
– Конечно, конечно, – заторопилась молодая мать. – Мы обязательно приплывём.
И когда после прощания выводок вместе с Тринком покинул подножие скалы, мама негромко сказала:
– Очень суматошная и очень молодая мать.
– Неужели и я буду такой же? – в раздумье произнесла Слирри.
– Нет, Слирри, ты будешь хорошей матерью.
– Это будет ещё и потому, – вставила Чипи, – что у тебя будет хорошая нянька.
Слирри с изумлением взглянула на Чипи, которая торопливо добавила:
– Ведь ты не откажешься от моих услуг, не правда ли?
– Конечно, Чипи. Вдвоем, я думаю, мы сумеем управиться с моими будущими малышами. – И, подплыв к Чипи, Слирри благодарно ущипнула за крыло свою будущую няньку.
– Мама! – рассмеявшись, позвала Чипи и в шутку громко пожаловалась:
– А Слирри клюется…
Но вдруг, что-то вспомнив, примолкла. Слирри тяжело вздохнула, Чап бросил укоризненный взгляд на Чипи, а мама отвернулась и зачем-то поплыла в сторону.
Короткие несмелые вспышки веселья гасли, и воспоминания возвращали им дни, когда они были, счастливы. И тогда было очень больно.
Тринк, так неожиданно появившийся, своей непосредственностью вернул им улыбку и капельку смеха. Но или слишком мало побыл он с ними, или саднили ещё раны перенесенной утраты, но веселье так и не вернулось к поредевшей семье.
Забегая вперёд, можно сказать, что оно не вернулось до самой новой весны, пока новые, появившиеся на свет жизни не вытеснили из гагачьей памяти воспоминания того страшного дня.
В конце августа прилетели гагуны. Небольшими стайками собирались они у луд, разбросанных по заливу. В летнем наряде гагуны тёмно-бурого цвета, и только на шее и спине у них видны белые перья. Гагуны были осторожны, избегали подходить к берегу и, вспугнутые, улетали в море.
С появлением гагунов изменилась жизнь в заливе.
Начался осенний отлёт гаг, и каждый день небольшие стаи – молодые вместе со взрослыми, – отделившись от остальных, улетали на север.
Подолгу смотрела мама-гага вслед уносящимся стаям, и волнующее чувство предстоящего отлёта, возникнув однажды, крепло день ото дня. Каждое утро, наступающее с первым солнечным лучом, звонко трубило дорожную песню:
Ах, как хотелось скорее улететь! Всё вокруг казалось надоевшим, временным и чужим. Каждое утро гагачата просыпались с одним и тем же вопросом:
– Ну когда же наконец, мама, мы полетим?
– Ведь мы уже так хорошо летаем! – горячо убеждала Чипи. – Вчера мы с Чапом весь день носились по заливу и ни капельки не устали.
– По-моему, мы могли бы уже лететь, – деликатно присоединялся Чап. – Чипи прекрасно держится в воздухе. Не правда ли, Слирри?
Но Слирри только улыбалась и уклончиво подтверждала, что в заливе дети держатся молодцами.
– Ах, дети, путь очень труден, и лишний денек в заливе пойдёт вам на пользу, – говорила мама. – Неужели вы не видите, что я сама хочу скорее улететь?
