— Ещё бы! Не такой наш Тринк, чтобы не найтись, — поддакнул второй и внушительно напомнил: — Это я тоже говорил ещё раньше.
Слирри поняла, что отговорить счастливую мать от путешествия не удастся, и поэтому предложила двинуться в путь.
Спустя минуту маленький караван пустился в дорогу: впереди плыла Слирри, за ней Бинк и Тонк — так звали братьев Тринка, — шествие замыкала молодая мать.
Долго плыли они, дважды останавливались, чтобы дать отдохнуть и подкрепиться гагачатам, и наконец, обогнув каменный мыс, вошли в залив.
Прошло ещё два часа, и Слирри разглядела отдыхающих под скалой маму-гагу в окружении Чапа, Чипи и Я потерялся.
Радостна была эта встреча, долго благодарила молодая мать спасителей Тринка.
— Полно благодарить! Мы выполнили только свой долг. Точно так же поступила бы любая другая семья. Гаги всегда подбирают отбившихся или осиротевших малышей. А ваш Тринк такой интересный и славный…
— Ах! — воскликнула молодая мать. — Но он такой непослушный!
— Так задайте ему трёпку, — посоветовала Слирри.
— Я? Трёпку?! — изумилась молодая мать. — Да никогда в жизни! Он совершенно особенный!
— Да, наш Тринк — это да! — подтвердил Бинк.
— Такого, как он, поискать — не найдёшь! — солидно поддержал Тонк.
— Вы слышали? — восхищенно воскликнула молодая мать.
— Мы видим, — улыбнулась мама-гага. — Мы видим, что Тринка очень любят. Но ещё мы видим, что его балуют. Ох и много доставят вам хлопот ваши малыши, поверьте словам старой матери.
— Что вы! — с жаром возразила молодая мать. — Это вам кажется. Вы не знаете моих детей!
Мама-гага и Слирри понимающе переглянулись, а Чап довольно невежливо обронил:
— Зато мы узнали Тринка и можем подтвердить, что с ним не соскучишься.
— Вот видите! — с гордостью сказала молодая мать и вдруг, спохватившись, что уже поздно, стала прощаться: — Нам пора.
— Приплывайте к нам в гости почаще, — пригласила мама-гага. — Наши дети подружились и хорошо играют.
— Конечно, конечно, — заторопилась молодая мать. — Мы обязательно приплывём.
И когда после прощания выводок вместе с Тринком покинул подножие скалы, мама негромко сказала:
— Очень суматошная и очень молодая мать.
— Неужели и я буду такой же? — в раздумье произнесла Слирри.
— Нет, Слирри, ты будешь хорошей матерью.
— Это будет ещё и потому, — вставила Чипи, — что у тебя будет хорошая нянька.
Слирри с изумлением взглянула на Чипи, которая торопливо добавила:
— Ведь ты не откажешься от моих услуг, не правда ли?
— Конечно, Чипи. Вдвоем, я думаю, мы сумеем управиться с моими будущими малышами. — И, подплыв к Чипи, Слирри благодарно ущипнула за крыло свою будущую няньку.
— Мама! — рассмеявшись, позвала Чипи и в шутку громко пожаловалась:
— А Слирри клюется…
Но вдруг, что-то вспомнив, примолкла. Слирри тяжело вздохнула, Чап бросил укоризненный взгляд на Чипи, а мама отвернулась и зачем-то поплыла в сторону.
Короткие несмелые вспышки веселья гасли, и воспоминания возвращали им дни, когда они были, счастливы. И тогда было очень больно.
Тринк, так неожиданно появившийся, своей непосредственностью вернул им улыбку и капельку смеха. Но или слишком мало побыл он с ними, или саднили ещё раны перенесенной утраты, но веселье так и не вернулось к поредевшей семье.
Забегая вперёд, можно сказать, что оно не вернулось до самой новой весны, пока новые, появившиеся на свет жизни не вытеснили из гагачьей памяти воспоминания того страшного дня.
В конце августа прилетели гагуны. Небольшими стайками собирались они у луд, разбросанных по заливу. В летнем наряде гагуны тёмно-бурого цвета, и только на шее и спине у них видны белые перья. Гагуны были осторожны, избегали подходить к берегу и, вспугнутые, улетали в море.
С появлением гагунов изменилась жизнь в заливе.
Начался осенний отлёт гаг, и каждый день небольшие стаи — молодые вместе со взрослыми, — отделившись от остальных, улетали на север.
Подолгу смотрела мама-гага вслед уносящимся стаям, и волнующее чувство предстоящего отлёта, возникнув однажды, крепло день ото дня. Каждое утро, наступающее с первым солнечным лучом, звонко трубило дорожную песню:
Ах, как хотелось скорее улететь! Всё вокруг казалось надоевшим, временным и чужим. Каждое утро гагачата просыпались с одним и тем же вопросом:
— Ну когда же наконец, мама, мы полетим?
— Ведь мы уже так хорошо летаем! — горячо убеждала Чипи. — Вчера мы с Чапом весь день носились по заливу и ни капельки не устали.
— По-моему, мы могли бы уже лететь, — деликатно присоединялся Чап. — Чипи прекрасно держится в воздухе. Не правда ли, Слирри?
Но Слирри только улыбалась и уклончиво подтверждала, что в заливе дети держатся молодцами.
— Ах, дети, путь очень труден, и лишний денек в заливе пойдёт вам на пользу, — говорила мама. — Неужели вы не видите, что я сама хочу скорее улететь?
