МУСЬКА. С нами рядом баба, знаешь, этот редактор по видикам, из творческого, я не знаю, объединения неактуальных программ, кажется, вот! Так она своего вчера в шею вытолкала!
НАТАХА. Молодец баба! Правильно сделала!
ПРОВОДНИЦА.
НАТАХА. Нет, нет, все! Мы заканчиваем.
ПРОВОДНИЦА. Смотрите у меня!.. Я больше предупреждать не буду!
НАТАХА. Ну вот был бы мужик, он фиг бы понял, а баба пожалуйста…
МУСЬКА. Все они — придурки, короче, мужики!
КОПЧЕНЫЙ. Нет, ну так же нельзя ведь! Каждый живет как может! И денег зарабатывает стоко, скоко может…И не нужно, понимаете, не нужно никогда этим попрекать… Я ведь, можно сказать, тоже несчастный человек… У меня ведь женщина когда-то была… Любимая! И все-то у нас с ней хорошо было, в плане секса, я имею в виду, а вот в быту все что-то не получалося… Все денег не хватало… А она говорила: «Ты посмотри, у Зойки друг скоко денег приносит, а у Шурки муж… А ты? И как же тебе не стыдно? Ты же меня просто используешь для своих низменных потребностей!» Я долго терпел, один вечер, второй, но когда это повторяется каждый раз, это же просто невозможно дальше жить на белом свете, ну я и не выдержал…
НАТАХА. И че ты сделал?!
КОПЧЕНЫЙ. Прогнал из избы, чего? Прогнал, вы представляете, любимого человека? А когда опомнился, она уже ушла, ушла к своей матери, с ребенком нашим, понимаете? Я не хотел, но она меня не понимала… Не понимала… Называла странным… А я так не могу… Буйный ведь у меня характер, невыдержанный я, из-за этого вот и страдаю…И жизнь вот вся у меня поэтому и не удалась…
МУСЬКА. А дальше чего было?
КОПЧЕНЫЙ. Ушла она от меня… Моя Матильда…
НАТАХА. Не понимаю я, блин, вас, мужиков…
МУСЬКА. Ежели бы любил, наверно бы, не прогнал…
НАТАХА. Мой бы пусть только попробовал, я бы сама из него котлету бы отбивную, блин, сделала… На помойке бы жил, в коробке… Квартира-то ведь моя… Зараза, блин, за своим компутером!.. Две заботы у меня: он да собака. На нее надо денег столько, вообще, чтобы собака была нормальной, и тоже без толку, все в трубу. Все команды у нас выполняет, только единственно, гадит. А я, когда с ней гуляю, мне по фиг, ору: «Ко мне, блин, сказала! Ко мне, блин, сказала!» И еще одно у нее… Кто позвонит, бежит к дверям и рвет пенеплен… Рвет! Рвет, ну хоть ты что!..
МУСЬКА. А я думаю как? Раз ушла, значит, было из-за чего…
КОПЧЕНЫЙ. Та я ведь свою вину признаю… Только мне ведь от этого не легче, а еще труднее…
НАТАХА. Забыть тогда надо…
КОПЧЕНЫЙ. Та не, все не могу забыть…
МУСЬКА. Ничего, Вася, все образумится…
КОПЧЕНЫЙ. Та и не Вася я, так, пошутил…
МУСЬКА. А как тебя?
КОПЧЕНЫЙ. Копченый я… Ну то есть Мишка Коптильников… Зовут меня так дружбаны…
НАТАХА. Копченый, значит? Ага…
КОПЧЕНЫЙ. А зачем тебе мои вещи? Я езжу так, налегке… Мне ведь для работы только ручка нужна, ну и блокнот, пометки иногда привносить…
НАТАХА. Ну и где они — твои блокнот и ручка?
КОПЧЕНЫЙ. Я что, отчитываться здесь обязан? Что за отношение такое к попутчикам?
НАТАХА. Ну покажи, нам же просто интересно! Поучимся хоть дела вести… Куда нам до такого крупного коммерсанта!..
КОПЧЕНЫЙ. Та ну вас, не обязан я вовсе… Я перед вами, можно сказать, всю душу выложил, про жизнь свою начал рассказывать, а вы так себя ведете… Это же мои личные вещи… И вообще, я так с вами общаться не буду, на таком тоне… Я пойду спать, как и этот, ваш…
НАТАХА.
МУСЬКА. Натаха, да ты че?
НАТАХА. Держи его! Держи, блин, а-то сбежит!
КОПЧЕНЫЙ. Ну чего ты хватаешь! Чего хватаешь! Не надо милиции! При чем здесь милиция? Покажу сейчас! Но это будет нарушение прав! Во всемирной декларации так записано!
НАТАХА.