Летят журавли полностью

Алла. Милый Ким, мы никогда не говорили с тобой о том, что случилось. Я не буду оправдываться, я хочу объяснить. Всю жизнь мы были с тобой такими долгими, близкими друзьями, и я думала – эта наша с тобой дружба и есть любовь. И мне было хорошо с тобой, всегда. И я любила тебя как друга. И сейчас люблю. А потом случилось другое: пришел Георгий, и пришла любовь, Ким, не дружба. Я обманула тебя невольно. Я и сама обманывалась. Но когда поняла, почувствовала – ахнула и уже обманывать тебя не могла.

Ким. Да-да, теперь модно уходить от жены, от детей и говорить: я не могу жить в семье не любя, это было бы с моей стороны безнравственно.

Алла. Я знаю, ты чище меня, выше. Ты и остаешься для меня лучшим человеком, которого я встречала на земле. Георгий иногда резок, порой излишне прямолинеен, но… Ты честный.

Ким. А как же мне не быть честным! Меня всю жизнь учили быть честным. И в пионерской организации, и дома, и в комсомоле. (Взвинченно и раздраженно.) Только, я вижу, честные люди нужны для того, чтобы их били по мордам нечестные. Нет, я больше не хочу быть честным. Я тоже буду таким… таким…

Алла. Не будешь.

Ким. Почему это? Еще как буду! Вот увидишь.

Алла. Не будешь. Ты обречен на честность. Она твой крест, если хочешь. Ты будешь нести его до конца. Мне даже иногда казалось, Ким, что ты не мог приходить на беговой дорожке первым, потому что тебе неудобно было быть первым…

Ким. Глупости!

Алла….и жаль тех, кто бежит сзади.

Ким. Я и не думал о них.

Алла. Мне очень понравился Альберт. Ты сотворил, мне кажется, отличного парнишку.

Ким. Он сам себя сотворил.

Алла. И сам, конечно.

Ким. Ты приехала нарочно сейчас, когда он получил паспорт?

Алла. Да. Я считала годы, потом месяцы, потом дни.

Ким. Он остается здесь. Мы с ним все обсудили.

Алла. Мне бы хотелось помочь ему подняться высоко, чтобы он далеко видел.

Ким. У нас здесь и так одиннадцатый этаж…

Алла. И потом… я бы тоже хотела ему что-то дать, Ким.

Ким. Что?

Алла. Ты дал ему доброту, прямодушие, любовь к людям – это замечательно. Я постараюсь дать ему стойкость.

Ким. Чего?

Алла. Доброту, любовь, прямодушие надо уметь защищать, Ким, а то его могут просто сбить с дороги. Ты боишься, он не выдержит, собьется с пути, начнет скакать во весь свой собственный карьер?

Ким. Да, боюсь.

Алла. Я тоже, Ким. Но что же делать?

Ким. Оставить его в покое.

Алла. И это будет правильным решением? Ты уверен?

Ким. Во всяком случае, безопасным.

Алла. За них всегда страшно, Ким: где он бывает? С кем? Почему пришел так поздно? Кажется, от него попахивает табаком… Он всегда будет приезжать к тебе, Ким…

Ким. Ты не считаешь, что у тебя и так всяческих радостей, отвлечений, увлечений выше головы? А здесь отец, Нина, я. Может быть, и нам хоть что-нибудь останется?

Алла. Я могу сдаться, Ким, сдаться и уйти. Сказать всем «до свидания», поцеловать Альберта, пожать тебе руку и уйти. Никто ничего не заметит. Биться головой об стенку и реветь я буду дома. Я привыкла жить только мечтой об Альберте, его замечательными письмами, фотографиями, которые он присылал, шуточными рисунками. Но речь уже не обо мне и не о тебе, Ким. О нем. Вообще о нашем общем будущем… Ким, только не сердись, милый… Может быть, ты держишь Альберта здесь затем, чтобы я пришла обратно?

Ким. Что ты о себе воображаешь? Что? Идем, пусть он скажет тебе сам, пусть!

Алла. Ким, подожди, подожди, милый!

Ким. Не смей называть меня милым.

Алла. Не спрашивай Альберта.

Ким. Это еще почему?

Алла. Давай снимем с него эту проклятую свободу выбора, облегчим. Нам же все-таки более по силам, мы взрослые.

Ким. А тут нечего выбирать, он уже выбрал. Иди, услышишь.

Алла. Ему будет трудно, пойми.

Ким. Очень даже будет легко, увидишь. (Идет в центральную комнату.)

Алла. Ким, не надо! Это ужасно, Ким! Этого нельзя… (Быстро идет за Кимом.)

Действие переходит в столовую.

Альберт. Папа, ты хотел сварить кофе.

Ким. Сейчас, сию минуту. Скажи, Альберт…

Алла(порывисто прерывая). Я прошу извинить меня, но я не могу дольше оставаться. Через тридцать минут должна быть у высокого начальства, а знаете, как начальство не любит, когда являются не вовремя, особенно высокое. (Смеется.)

Нина. Да ты что? Поговорить не успели.

Альберт. Мама!

Егорьев. Вот они, деловые люди, не позавидуешь.

Алла(быстро собираясь). Мы созвонимся, и я завтра приеду непременно. У меня для всех маленькие подарки… Вам, Андрей Трофимович, я такую сверхмодную ручку привезла! Такой «Войну и мир» напишете запросто… ну, хотя бы «Отцы и дети». Всего доброго, всего доброго! (Прощается со всеми.)

Ким. Альберт!

Алла. Пожалуйста, не надо, Ким.

Ким. Альберт!

Альберт. Что, папа?

Ким. Мы с матерью сейчас решили – тебе стоит поехать. Стоит. Государству нужны широко образованные люди. Есть возможность изучить язык… Это полезно.