Летят журавли полностью

Геннадий(подойдя к Олегу). Зря ты по нему из своей пушки выпалил.

Олег. Ты извини меня.

Геннадий. За что?

Олег. Он же тебе отец.

Геннадий. Отец!

Олег. Не могу, когда людей оскорбляют.

Геннадий. Привыкнешь.

Олег(порывисто). Ты знаешь, мне даже кажется, он тебя бьет.

Геннадий(просто). Конечно бьет.

Олег. Сильно?

Геннадий. По-всякому. Он и мать бьет.

Олег(в ужасе). Мать?!

Геннадий. А тебя не лупят?

Олег. Что ты!

Геннадий. Врешь, поди?

Олег. Если бы мою мать кто ударил, я бы убил на месте. Или сам умер от разрыва сердца.

Геннадий. Какое же у тебя сердчишко… хрупкое! Такое, брат, иметь нельзя.

Олег. А ты бы ему сдачи!..

Геннадий. Он сильнее.

Олег. А ты пробовал?

Геннадий. Давно.

Олег. Как же ты терпишь?

Геннадий. А что? Он на мне кожу дубит. Дубленой-то коже износу нет – крепче буду.

Олег. Шутишь?

Геннадий. Ну, тебе этого еще не понять.

Олег. Рыбам воду надо переменить. (Берет с окна банку с рыбами, ставит на стол, уходит на кухню.)

Приходит Таня. Она убирает вымытую посуду в буфет, стряхивает со стола крошки и не смотрит на Геннадия. Геннадий уставился на нее.

Таня(вдруг подняв голову). Перестань глаза таращить, я тебе сказала.

Геннадий. Пойдем посидим во дворе на лавочке.

Таня. Еще чего! (Ушла.)

Олег вносит кастрюлю и ведро с водой. Сливает воду из банки в кастрюлю, наливает из ведра чистой.

Геннадий(глядя на рыб.) Мелюзга!.. Зачем ты их держишь?

Олег. Так просто.

Геннадий. От нечего делать? Бросовое занятие!

Олег. Конечно. Но я на них, знаешь, часами могу глядеть… Пристроюсь вон там, у окна, и гляжу – и думаю, думаю.

Геннадий. О чем?

Олег. Всякое.

Геннадий. Малахольный ты.

Олег. Средиземное море вижу, океан, тайгу, Антарктику, даже Марс… (Понес банку с рыбами на окно.) Смотри, как они на солнце переливаются!

Геннадий. Сейчас и я рыбку поймаю. (Идет к пиджаку, который Лапшин оставил на стуле, запускает руку во внутренний карман и вытаскивает пачку денег.)

Олег с ужасом смотрит.

Видал – последние! (Берет сотню, остальные деньги кладет обратно, а сотню прячет в ботинок.)

Олег. Ты… по карманам лазишь?

Геннадий. Тебе нельзя, у вас в обрез, а мне разрешается.

Олег. Может, это казенные.

Геннадий. Возможно, отец всегда путает.

Олег. У него считанные!

Геннадий. Наверняка.

Олег. Узнает.

Геннадий. Не докажет. Скажу, сам где-нибудь выронил.

Олег. Бить будет.

Геннадий. Жалко, что ли!

Входит Лапшин.

Лапшин(Геннадию). Ты бы прогулялся по Москве, полюбовался. Чего тут липнешь?

Геннадий. Все видел.

Лапшин(Олегу). Обидел ты меня, стручок! Я по-отцовски, попросту… Крут я – это верно. Большую жизнь прожил… Много всего было… Мир? (Протягивает Олегу руку.)

Олег стремительно убегает.

Барахло! Сопля интеллигентная! (Надевает пиджак, похлопал себя по карману, где деньги, посмотрел на Геннадия.) Не лазил?

Геннадий. Куда?

Лапшин. Смотри!

Геннадий. Чего мне лазить, сам говорил – вытряс.

Лапшин. Покажи-ка! (Обыскивает Геннадия.) Казенные остались, сотни три… Так их нельзя – государственные, святыня! Блюди!

Геннадий. Понимаю.

Лапшин. Чего это тут стручок про Таньку-то брякнул?

Геннадий молчит.

Не по тебе! Ломкая очень… Да и не пойдет за тебя такая. Черта ты ей нужен! Аспирант около нее вьется – квартира, столица! Они, московские, на это идут! И не томи себя зря, сухотка будет. Бабы, если они всерьез, – сушат. Ведьмы! Понял?

Проходит Коля.

Коля. Десятку заработал. (Помахал в воздухе десяткой.)

Лапшин. Деньги, они всегда к деньгам.

Коля ушел.

Я к нашим в гостиницу проеду, а ты поди отсюда. Покушал – и поди, не мозоль глаза.

Входит Таисия Николаевна.

Таисия Николаевна(зовет). Клавдия Васильевна!

Входит Клавдия Васильевна.

Жировку за июнь месяц принесла. (Отдает жировку.)

Клавдия Васильевна. Спасибо, Таисия Николаевна.

Входит Коля, повязывает перед зеркалом галстук.