— Парень, братцы, был что надо… Помните, как он рассказывал, что его девушка говорила: «Шинок, дай я тебя пачалую».
— А Васька Коваль? Васька Дегтярь? Какие это были ребята!..
— Адамович, — обращается ко мне по одному отчеству Заплавнов, — скажи, когда твой Шопен приедет из госпиталя?
— Шут его знает! Раньше хоть с Сашей Воиновым на разведку летал. А теперь его нет…
— Бери своего Гуревича и дуй на пару!..
— А вы, товарищ Болдырев, без подковырочек, пожалуйста, — отзывается Семен.
— Эс Эм Гуревич! Это правда, что вы узнавали в штабе дивизии, в какой эскадрилье больше награждают? Ну и ас же ты! Такого аса впервые на фронте встречаю!
— После Покрышкина второе место занимает, — смеется Монаев.
— Неужели вы это всерьез?! Это же глупость! Понятно вам? — парирует с достоинством Гуревич.
— Хлопцы, перестаньте, — вступает в разговор Ермолаев. — Человек недавно прибыл в наш полк, еще как следует не разобрал, как бьет зенитка! А вы уж набрасываетесь. Он еще свое покажет!
— Николай! — снова зовет меня Заплавнов.
— Что, Андрюша?
— Было или нет? Внеси, пожалуйста, обществу ясность. Шопен как-то сказал: с таким летчиком, как Бондаренко, хуже нет терять ориентировку. Говорит, принесли колхозники ведро самогону, а ты и понюхать не дал.
— Было такое… Пусть Шопен не теряет ориентировку!
— А приедет твой композитор — повеселит… Он ведь веселый парень, смеется Заплавнов.
Сегодня при выполнении боевого задания чуть не погиб опытный штурман-разведчик Пеший.
Стоит хорошая, ясная погода. Заплавнову, стрелком-радистом у которого летит Иванченко, а штурманом — Пеший, ставится задача: сфотографировать аэродром Кенигсбергского аэроузла, порт Пиллау, железнодорожные станции Кенигсберг и Тапиау. Это уже Пруссия… У противника там сильнейшая противовоздушная оборона. Выполнить это задание нелегко.
После набора высоты четыре с половиной тысячи метров за самолетом Заплавнова потянулся нежелательный в разведке инверсионный след. Попытка Андрея уйти от него не привела к успеху. В прусском небе росписи самолета Заплавнова скрестились со следами от вражеских истребителей. Удачно маневрируя, Заплавнов ушел от истребителей и выполнил задание, за исключением фотографирования станции Тапиау. Температура наружного воздуха минус пятьдесят градусов. У Андрея, летающего редко на высоту, на лице кислородная и меховая маски. Они от сильного мороза заиндевели и смерзлись.
Заплавнов выполнил заход на фотографирование Тапиау, но почему-то Пеший вдруг приумолк. Андрей забеспокоился, а затем увидел, что Пеший сидит на полу кабины со склоненной головой. Заплавнов схватил его за воротник куртки и, потянув к себе, крикнул:
— Володя! Что с тобой?
— Ничего, ничего… — будто сквозь сон, ответил ему Пеший.
Андрей понял, что со штурманом что-то неладное и он вот-вот потеряет сознание.
Заплавнов убрал газ и, чтобы самолет быстро потерял высоту, энергично отдал штурвал от себя. Тут он заметил, что трубка кислородной маски Пешего, к которой присоединяется шланг, от сильного мороза лопнула и лежит вместе со шлангом на полу кабины. Андрей быстро сорвал со своего лица маску, снял с одной застежки маску Пешего и дал ему кислород. Пеший сделал несколько вдохов. Андрей, чувствуя, что сам теряет сознание, снова приложился к маске, а затем опять передал ее Пешему.
— Володя, твой шланг на полу! Бери его и дыши! — закричал он штурману.
— Вот, оказывается, что!.. А я даже и не заметил, как потерял сознание…
Пеший поднял с пола шланг и направил его в рот. И в ту же секунду он рванул руку вниз, сорвав на губах примерзшую к металлическому наконечнику кожу. На подбородок и меховой воротник куртки потекла кровь.
— Володя, зажми шланг в рукавице и дыши с кулака!
— Хорошо, Андрюха, дышу, теперь назад!
— Почему назад? — спросил удивленно Заплавнов.
— А потому, что у нас с тобой Тапиау еще не сфотографирована. Задание еще не полностью выполнено.
— Я за тебя беспокоился, дружище… Думал, что… — Он тут же положил самолет в крутой левый разворот. Повернулся назад и еще раз посмотрел на Пешего.
От Тапиау отлетели недалеко. Курсовая черта подошла и легла на центр станции. Пеший включил работу фотоаппаратов на «бесконечность». Лампочка-глазок щитка управления часто замигала, указав, что выполнено несколько снимков. Пеший выключил фотоаппараты, нагнулся к нижнему остеклению и произнес:
— Шесть эшелонов. Разворачивайся, Андрюха, домой.
— Разворачиваюсь, — ответил Заплавнов с ноткой удовлетворения.
Треснуло в наушниках — включился в разговор с экипажем стрелок-радист Иванченко. Он быстро и взволнованно сообщил:
— Командир, справа сзади, на расстоянии двух километров, идут на сближение два «фоккера»!
— Пеший, Иванченко! Приготовиться к отражению атаки! Приготовиться к пикированию! — командует Заплавнов.
Высота «Таганрогского пионера», на котором летит экипаж, пять тысяч метров. Ведущий «фоккер» зашел справа сзади и начал прицеливаться. Иванченко подал команду:
— Командир, маневр — вправо вниз!
— На развороте введу в пикирование! — крикнул Заплавнов и резко бросил машину вправо вниз.
