Брекен не стал заглядывать в боковые ответвления, отходившие от этого главного туннеля. С одной стороны, он все еще побаивался этого места, с другой — был еще слишком слаб. Опыт освоения Вестсайда, Бэрроу-Вэйла и склонов научил его, что продвигаться вперед можно только после того, как окончательно освоишься и сориентируешься в уже известной тебе части системы.
Он установил, что туннель, который, судя по всему, являлся внешним коммунальным туннелем Древней Системы, идет параллельно краю осыпи, находясь от нее на расстоянии ста кротовьих ярдов. Он постепенно поднимался к вершине холма, проходя неподалеку от того места, где они с Халвером прятались перед Ночью Середины Лета, после чего начинал плавно спускаться к восточной стороне холма. От коммунального туннеля к краю осыпи отходил еще один туннель, который тоже заканчивался провалом.
На третий день изысканий Брекен отважился заглянуть в один из туннелей, шедших в направлении центра Древней Системы, то есть в ту ее часть, которая интересовала Брекена более всего. Туннель этот был куда меньше и уже коммунального, но прорыт был с той же тщательностью и обстоятельностью, а в стенах его виднелись такие же кремни.
Он успел пройти по нему всего несколько кротовьих ярдов, когда заметил впереди округлый вход в нору. Затаив дыхание, Брекен приблизился к нему. Сердце его стучало как безумное — ведь любая система — это всего лишь совокупность отдельных систем или нор, в которых кроты живут, спят, питаются и дерутся друг с другом. Брекен занервничал и начал принюхиваться так, словно ожидал услышать запах жизни, хотя прекрасно понимал, что в норе давным-давно никто не живет. Нора была заметно больше нор его родной системы и имела овальную, а не круглую форму. Та же серо-белая почва, что и в туннелях, те же гладкие стены, но только уже без камней, покрытый давно истлевшими травами пол... От всего этого веяло таким холодом, что Брекену вновь стало не по себе. Он ожидал почувствовать тепло былой жизни, но вместо этого соприкоснулся с такой древностью, что у него закружилась голова.
То же самое он видел и дальше — пустые норы, гладкие стены, холодные камни? — и ни малейшего намека на тепло. Брекен и сам не знал, почему его так влечет Древняя Система, возможно его влечение было отчасти связано с желанием хоть как-то соприкоснуться с ее былой жизнью. Теперь он попал сюда, но желанию его, увы, так и не суждено было сбыться.
Брекен исследовал все туннели, ведущие к центру системы из выбранной им в качестве базы части коммунального туннеля. Он постепенно привык к обилию звуков и даже научился интерпретировать их.
Широкий коммунальный туннель, так поразивший Брекена вначале, к середине августа казался ему достаточно привычным и знакомым, — восторг и изумление первых дней сменились известной уверенностью. Он чувствовал, что ничего нового он здесь уже не увидит, и потому считал, что ему следует продолжить изыскания в другом месте.
С этой опасной самоуверенностью Брекен оставил периферийную часть Древней Системы и двинулся на запад, к ее предполагаемому центру. Он выбрал самый крупный из вспомогательных туннелей и решил не обращать внимания на отходившие от него ответвления и кротовьи норы. У него было одно-единственное желание — попасть в центр системы.
Как и прежде, его выручало развитое чувство направления. Выбранный им туннель действительно шел точно на запад, где, по его расчетам, находился Камень.
Тем не менее Брекен явно переоценил скорость, с которой он мог передвигаться по туннелю, — стоило ему преодолеть две или три сотни кротовьих ярдов, как туннель неожиданно преобразился — земля стала черной и мягкой, что говорило о близости его к поверхности. Тут же, откуда ни возьмись, появились завалы и корни, превратившие некогда удобный туннель в извилистый, труднопроходимый лаз. Корни деревьев то и дело преграждали Брекену путь — теперь он не столько шел, сколько протискивался между ними или прорывал обходы, стараясь при этом не потерять из виду туннель.
Теперь он продвигался вперед крайне медленно; прежней надежды на то, что вскоре удастся добраться до чудес, которые, как он полагал, ждали его впереди, у него уже не было — она утонула в поту и ежеминутном напряжении. Туннель этот проходил не так глубоко, как широкий коммунальный проход, с которого началось его путешествие по Древней Системе, и не вызывал у Брекена восхищения, ибо не казался ему старым.
Помимо прочего, замечательное богатство звуков в предыдущем туннеле исчезло, потерявшись в хитросплетении корней и рыхлой земле бесконечных завалов. Брекен с особой остротой ощутил свое одиночество и свою оторванность от мира, ему вдруг показалось, что он на веки вечные заблудился в полуразрушенных лабиринтах старинной системы, мертвой и абсолютно пустой.
