Летняя книга полностью

– У меня появилась идея! – сказала мама.

– Знаю, у тебя всегда появляются идеи, это твоя маленькая роскошь. Откуда мне знать, когда тебе надо помочь, а когда ты хочешь, чтобы тебе помешали резвиться?

– Мы же ссоримся! – пораженно воскликнула мама.

Несколько мальчишек промчались мимо, они, смеясь, швырнули мелкие камешки в сторону Лидии и крикнули:

– Красотка не первой молодости!

– А вот теперь пойдем, – сказала мама.

Хозяин встретил их возле пансионата и весьма лаконично сообщил:

– Телеграмма от англичанина. Он возвращается. Я в отчаянии!

– Когда он явится?

– Сегодня. В любую минуту. Я в отчаянии!

– Да, это вы уже говорили. Когда угодно, мы готовы уехать.

Лидия воскликнула:

– Мама, не говори так! Мы можем остаться на столько, на сколько ты захочешь! Если двухместная комната просохла. Скажи, чего тебе хочется!

– Решай сама, – сказала мама.

Она в самом деле плохо себя чувствовала.

– А что, если устроить для него небольшой прием в честь приезда? – предложила Лидия. – Это было бы как раз в твоем стиле. Если б я была тобой…

И тут мама перебила ее:

– Но ты – не я, ты – абсолютно другой человек. Ты дала мне понять, что я слишком много распоряжаюсь; хорошо, распоряжайся сама!

Месье Бонель ждал, он выглядывал в окно, он бесцельно листал свои бумаги и наконец печально заметил: какие, мол, странные чувства испытываешь, когда слышишь иностранную речь; совсем немного понимаешь – и тон, и молчаливые паузы, но… во всяком случае… И он подумал о несчастных скандинавах, у них так холодно и темно, это многое объясняет…

Внезапно Лидия поднялась и сказала:

– Месье Бонель! Не будете ли вы столь добры позвонить и заказать два билета на самолет? На завтра, если получится. Нам надо как можно скорее отправить в аэропорт багаж, а мальчики Дюбуа пусть заберут собаку к себе домой; может, они помогут и с переездом. А сегодняшнюю ночь мы переночуем в двухместной комнате, просохла она или нет.

– Спасибо, мадемуазель. Я позвоню сейчас же.

– Подождите немного, – кажется, мама слишком долго была на солнце. Есть у вас медицинский справочник?

– Только брошюра. Для туристов.

Почитав брошюру, Лидия сказала:

– Холодные компрессы. Если это солнечный удар, нужно пить сок с соленой водой. А вообще-то, у нас еще неоплаченный счет в «Мечте женщины»… Мама, как ты себя чувствуешь? Я думаю, что у тебя ничего серьезного нет.

– Этого никогда не знаешь заранее. Как звали того, кто умер на Капри? Как они доставили его домой? Неужели никто не побеспокоился о нем?

– Конечно побеспокоился, – заверила ее Лидия. – А теперь попробуй немного поспать.

К вечеру мама почувствовала себя хорошо и объяснила, что желает нанести прощальный визит в свой сад. По дороге туда они встретили мальчиков Дюбуа, с ними уже была Миньон. Увидев маму, собачка уселась на задние лапы и, подняв морду кверху, завыла.

Хозяин объяснил:

– Она не злится, она горюет. Ей будет не хватать вас, мадам.

Они сидели у колодца, и хозяин, открыв корзинку, поставил на стол вино.

– Лидия, – спросила мама, – а та шляпа?..

– Она оплачена.

– Но где она?

– Милая мама, – ответила Лидия, – незачем тебе ее видеть.

Месье Бонель сказал:

– Все, как и должно быть, все в порядке. Мадемуазель подумала обо всем.

– Да, Лидия, не забудь посмотреть слова «смена караула» в словаре, это могло бы заинтересовать нашего хозяина. Но это, наверное, просто разговорник для туристов…

Вечер был красив и прохладен, сад казался еще более таинственным, чем обычно.

– Милые дамы, – сказал хозяин, – у меня для вас новость. Англичанин опять прислал телеграмму.

Месье Бонель протянул телеграмму Лидии и пожал плечами:

– Вот так, он не приедет вообще, он отправляется в Египет.

– Весьма иррационально, – заметила мама. – Собственно говоря, жаль, меня позабавила бы встреча с ним.

На следующее утро месье Бонель отвез своих друзей в почтовом автомобиле в аэропорт.

Они вернулись в свою страну, как раз когда наступили весенние дни. Так что, можно сказать, они дважды в том году пережили весну.

Как ни уставали они, должно быть, временами друг от друга, все же крепкая сплоченность объединяла детей проповедника Фредрика Хаммарштена: четырех мальчиков и двух девочек. Дочки очень быстро вышли замуж и уехали в другие страны – так далеко, что думать о них можно было безо всяких огорчений или досады. Однако же Торстен, Эйнар, Улоф и Харальд продолжали жить в Стокгольме, где дедушка – отец мамы – читал проповеди в церкви Святого Якоба. Возможно, они были слишком близки друг другу, чтобы постоянно общаться, но они не могли обойтись без того, чтобы не быть в курсе всевозможных забот и хлопот более или менее бестолковых своих братьев.

Сестра Ева вышла замуж за священника и уехала в Германию, а мама вышла замуж за скульптора и уехала в Финляндию. Она подписывала свои рисунки – «Хам», но дядя Эйнар называл ее Сигне.