Летняя книга полностью

Во время «парижской весны» Янссон почерпнула сюжет и для новеллы «Бородка», которую в том же году напечатал рождественский журнал «Люцифер». По мнению искусствоведа Эрика Крускорпфа, полиграфические возможности «Люцифера» превращали его в журнал мечты для любого иллюстратора. В распоряжении Янссон оказалось множество изобразительных возможностей, что делало иллюстрации более атмосферными – особенно в сравнении с рисунками к новелле «Quatz’ arts», вышедшей в дневной газете. Главная героиня, Кристина Блумквист, неуверенная, но самодовольная юная особа, в поисках самой себя на набережной Сены встречает бородатого художника, в обществе которого, как ей кажется, ее «я» расцветает. В новелле прослеживается интерес к психоанализу, который Янссон испытывала в 1930-е годы: персонажи то и дело используют понятия «Сублимация» и «Комплекс Неполноценности» – с большой буквы. Кристине кажется, что разговоры с художником превращают ее в духовную и интеллектуальную личность; но как только он сбривает бородку и признается, что хочет получить ее «целиком», вместе с телом, ситуация становится кристально ясной и все идет прахом. Янссон уверенно отмечает момент, когда Кристина утрачивает иллюзии – и в отношении молодого человека, и в отношении самой себя. В тексте это обозначается резче, ситуация описывается аналитически, а на иллюстрациях герои изображались, скорее, с сочувствием. Кристину немного жаль уже тогда, когда она оказывается одна в темном дворе между высокими домами. На рисунке, где представлена мастерская героя перед постыдным разоблачением, видно, что разочарованы оба. Все остановилось.

Следы увлечения психоанализом незримо присутствуют во многих произведениях разных периодов творчества Туве Янссон, однако в новелле «Бородка» они буквально лежат на поверхности. Янссон часто иронизировала над ключевыми психоаналитическими идеями, но в новелле «Клише» она использовала их, чтобы вызывать страх, – к этому мы еще вернемся. Через три года после выхода «Бородки» журнал «Юлен» напечатал иллюстрации Янссон к шутливой статье Ханса Берндтсона «Сверкающие следы Сибиллы в таинственном мире подсознательного». В безумной смеси символов на рисунке угадывались муми-тролли и хатифнатты. Берндтсон перечислял множество образов и значений, которые им придавали толкователи снов и психоаналитики. Согласно суевериям, бородка означала «просчет и неприятность», а окладистая борода сулила выигрыш в лотерею. В открывающей новеллу «Бородка» иллюстрации фигурировала та же маленькая бородка, что описана в дебютном «Бульваре».

«Парижской весной» у Туве Янссон появился настоящий бородатый друг – венгр Фери Галл. Он тоже получил Гран-при, был склонен к мелодраматизму и радовался встрече с женщиной, которая умела рассуждать здраво. Из писем Янссон известно, что и у Сигне Хаммарштен-Янссон когда-то был поклонник, похожий на персонажа из эпизода о маме Кристины: и оба друга-художника угрожали прыгнуть в Сену, если их воля не будет удовлетворена. Судя по письмам, Туве Янссон была отнюдь не так сильно очарована, как главная героиня новеллы, и просто жалела Галла, которого ей пришлось отвергнуть. Однако она посоветовала ему не сбривать бородку.

В ранних новеллах Янссон часто затрагивалась тема социального неравенства, не столь характерная для ее более поздних текстов. Кристина Блумквист видит, как бездомный ловит рыбу на берегу Сены, и, довольная собственной начитанностью, констатирует: «Виктор Гюго, „Отверженные“». Но путешественница Янссон описывала и «час святого аперитива» – эта фраза повторяется в нескольких парижских текстах, – в это время тому, кто не сидит за столиком в кафе с бокалом светло-зеленого перно, представляется случай заработать несколько монет. Дюваль, главный герой новеллы «Скрипка», расположившись перед террасой кафе «Дом» (где часто собирались скандинавские художники) и приготовившись играть для публики, празднующей на Монпарнасе День взятия Бастилии, обнаруживает нечто странное: среди посетителей сидит знакомая цветочница. Она просто наслаждается моментом, отказавшись от отличного случая заработать. «Почему бы и нет? – спрашивает себя Дюваль. – Разве музыка, фонари и развевающиеся флаги исключительно для туристов?»