Жоффруа натянул пониже капюшон, когда тот опять слетел с головы. У него ныли зубы, а чтобы рассмотреть хоть что-то сквозь кружащие снежинки, приходилось щуриться. Он искал защиты какого-нибудь большого валуна. Конь под ним стоял совсем понурый, прижав хвост к ногам.
– Боже правый, – пробормотал де Мориен, вытирая слезящиеся глаза, – к тому времени, как подтянется обоз, мы промерзнем насквозь.
Жоффруа бросил взгляд в его сторону. Де Мориен был уже немолод, и хотя в начале пути не жаловался на здоровье, длинное путешествие не могло на нем не сказаться.
– Поищем убежища ниже по склону, – предложил он. – Расставим палатки, которые у нас с собой, и разожжем костры, чтобы согрелись те, кто прибудет.
Де Мориен засомневался:
– Король велел ждать здесь и спуск начинать вместе.
– Думаю, он не предвидел, насколько ухудшится погода. Просто безумие оставаться на вершине и мерзнуть. Я вряд ли удержу в руках меч, если придется его применить.
Ветер снова сменил направление, донеся до них скрежет копыт о камни и звуки трубящих рожков.
– Кажется, они совсем близко, – сказал де Мориен. – Если бы не это ненастье, мы бы их увидели.
– Точно. Все равно на вершине всем нам не поместиться, так что давайте двигаться и разбивать лагерь.
Де Мориен огладил белые усы.
– Пожалуй… – неуверенно произнес он, но очередной порыв обжигающего ветра помог принять решение.
Он подозвал оруженосца и поручил ему спуститься с горы к тем, кто следовал за ними.
Вздохнув с облегчением, Жоффруа приказал знаменосцу выдернуть из земли древко и начать спуск в долину.
– Дорогу! Дорогу королеве! – снова и снова звенел голос Сальдебрейля, но теперь уже с хрипотцой.
Тропа становилась все круче, все больше камней попадалось на пути; Алиеноре и придворным дамам пришлось спешиться, поскольку лошади начали проявлять свой норов. Королева успела стать свидетельницей нескольких случаев, когда животные сбрасывали своих наездников и те пополняли ряды раненых, а у остальных прибавлялась ноша.
Маленький серый жеребец Гизелы все время пытался повернуть назад – наезднице приходилось щелкать кнутом. Он подчинялся, но без конца показывал белки глаз. Алиенора цокала языком Серикосу, понукая его идти вперед, а в качестве поощрения скармливая ему кусочки хлеба и сушеные финики. Он прижимался шелковой мордой к ее плечу. Тонкие подошвы не спасали, и она чувствовала каждый камень на тропе. Несмотря на непогоду, холод и трудности, эта связь с землей дарила ей чувство покоя и реальности. Был какой-то вызов в том, чтобы идти вперед, с трудом преодолевая расстояние. Ребенком Алиенора часто бегала наперегонки с другими дворцовыми ребятишками, соревнуясь, кто первый добежит до вершины холма, и вот теперь она вспомнила об этом, в очередной раз проверяя собственные силы и выдержку.
Внезапно по воздуху пролетела стрела и угодила в грудь воина, ехавшего перед Алиенорой. Он грохнулся на землю и заколотил пятками, корчась в предсмертных судорогах. Его лошадь рванула поводья у него с локтя, высвободилась и ринулась вниз по тропе, с силой оттолкнув Серикоса и чуть не задев Алиенору. Стрелы тем временем посыпались дождем, сея смерть, увечья и панику.
Алиенора перехватила уздечку Серикоса близко к мундштуку, нырнула под его голову и перебралась к другому боку, намереваясь достать из седельного мешка защитную толстую тунику. Вопли турок звучали совсем близко. За одним валуном мелькнул тюрбан, когда сарацин поднялся, чтобы выстрелить в груженого пони. Первая стрела не сразила вьючное животное; пони еще прошел несколько шагов, покачиваясь и врезаясь в паломников, а турок тем временем приладил к луку очередную стрелу.
– Боже милостивый! – воскликнул Сальдебрейль. – Куда же подевались де Ранкон и де Мориен?
Алиенора вздрогнула. Перед ее глазами пронеслось жуткое видение: тело Жоффруа, утыканное стрелами, лежит поперек каменистой тропы. Что, если авангард уже уничтожен? Наверняка она услышала бы шум борьбы и звук рожков, зовущих на помощь. Так где же они?
Паломники с криками разбегались, их ловили и убивали. Серикос метался, пытался встать на дыбы. Один раз с силой толкнул ее плечом. Турецкие воины повыскакивали из-за камней, держа в руках кривые сабли и легкие круглые щиты. Сальдебрейль с другим рыцарем перехватили их, закрываясь от стрел большими треугольными щитами. Алиенора слышала хрипы от усилий и лязг мечей, а вскоре из первого турка, с которым разобрался Сальдебрейль, хлынула кровь, и отважный рыцарь занялся вторым нападавшим. Королева схватила поводья Серикоса и с трудом взобралась в седло.
– Быстро наверх! – закричала она своим дамам. – Едем к облакам!
Гизела взвизгнула. Алиенора резко обернулась и увидела, как у серого коня подломились ноги, а в его плече глубоко засела стрела.
– Садись позади меня, – скомандовала королева. – Поскачем вдвоем!
