Ура, да здравствует лето! Позади седьмой класс, впереди целых три месяца отдыха, и в дневнике Сони Солнцевой появляются первые летние записи. Больше всего ее волнует то, что она долго не увидит Игоря Иванова. Хотя ладно, переживет, ведь на даче Соню ждет своя компания… Только почему вдруг рядом с лучшим другом Пашкой ей становится как-то не по себе? Привычной встречи не получилось, а хотелось… да, очень хотелось, чтобы тот ее поцеловал. И это будет первый в жизни Сони поцелуй!..
Посвящается моей любимой мамочке,
а также подруге-вдохновительнице
Бывает, что нипочем не можешь вспомнить, как это было.
Сегодня первый день летних каникул и День защиты детей.
Для защиты нам (7-му «Б») выдали метлы, грабли и принудили убирать школьную территорию от накопившегося за учебный год мусора.
Мне достались ржавые грабли – вот он, железной оскал любви к подрастающему поколению.
Где-то полчаса я усердно скребла свой участок газона. Травы, кажется, выскребла больше, чем сигаретных «бычков». В награду за непосильный труд на моих ладонях вздулись красные водянистые мозоли.
На соседней дорожке непринужденно размахивал веником Игорек Иванов. Он поднимал вокруг себя клубы пыли, чихал и всем своим видом выражал довольство жизнью. На нем были потертые джинсы и застиранная футболка. Ну почему на некоторых мальчишках даже поношенная одежда смотрится так сногсшибательно?
Игорек в очередной раз чихнул, улыбнулся и помахал мне рукой. Таким я его и запомню – пыльным, улыбающимся, необыкновенно красивым! У меня во рту возник неприятный привкус, как будто я лизнула зубец своих ржавых граблей. Неужели я не увижу Иванова целое лето?
В тот момент я поняла – даже у такой замечательной вещи, как каникулы, есть свои неприглядные стороны…
Весь день мы с мамой собирали мне сумку для отдыха на даче. А папа, который рассчитывал выехать из дома еще утром, непрестанно курил и ругался:
– Почему нельзя было сложить вещи заранее? Из-за вашей безалаберности и нерасторопности мне приходится в свой выходной день скорбеть над грудой Сониного белья, когда я мог бы уже нанизывать ароматный шашлык на острый шампур!
Папа мечтательно шмыгнул носом, как бы вбирая в себя запах замоченного по его вкусу в сметанном соусе мяса.
– Не волнуйся, будет тебе и шашлык, а уж об остром шампуре я лично позабочусь! – кряхтя и налегая всем телом на несмыкающуся сумку, прошипела мама.
После этих слов пепел с папиной сигареты испуганно упал на пол, «молния» на сумке поддалась и с визгом застегнулась, а на моих ладонях лопнули вчерашние мозоли.
Через десять минут мы погрузились в машину и отправились на дачу, где нас с утра ждали бабушка с дедом.
Уже стемнело, и папа был жутко злой. Мама пыталась смотреть на ситуацию с оптимизмом – к вечеру на дорогах немного рассосались пробки. Москва подмигивала нам светофорами. Каждые выходные она без сожаления выпроваживала дачников за Кольцевую дорогу. Я мысленно прощалась с уроками, со школой… с Ивановым. В носу неприятно закололо, пришлось несколько раз чихнуть, чтобы меня не заподозрили в сентиментальности.
– Вот, уже чихаешь! – с неуместным ликованием заявила мама. – А я предупреждала: не ходи с голым животом! И что нынче за мода?
– Это соблюдение политкорректности, – иронизировал папа. – Захочет президент или премьер поцеловать ребенка в живот – пожалуйста!
Дальше мама с папой заговорили о политике, напрочь забыв о дочери и ее пошатнувшемся здоровье. И мне не пришлось больше чихать, скрывая тоску по Иванову.
На полдороге я вспомнила, что мы забыли дома пакет с моей обувью, но скромно промолчала. Папа бы этого не пережил. Так что пусть я лучше все лето прохожу босиком, чем буду расти без отца.
Первую ночь на даче я провела ужасно. И даже засомневалась в том, что расти без отца хуже, чем вместо сна выслушивать его храп, перебивающий даже оголтелых кузнечиков. Вчера, залакировав (от слова лакать, что ли?) шашлык несколькими литрами пива, он впал в оглушающее всех в радиусе километра забытье за ширмой, отделяющей их с мамой кровать от моей.
Маме нужно поставить памятник при жизни. Наверное, у нее выработался иммунитет к папиному храпу, иначе я не представляю, как она может с ним спать. Надо внести храп в перечень недостатков, несовместимых с совместной жизнью.
Вписала храп между жадностью и отсутствием чувства юмора.
Мне очень хотелось зайти к Машке Кузькиной, чтобы узнать последние дачные новости, но родители настояли, чтобы воскресенье я провела с ними. Потом, дескать, они уедут на целую неделю в город, а выходные хотят посвятить мне.
Посвящение выражалось в том, что я гуляла с мамой по поселку, разглядывала, в какой уродливый цвет перекрасили дом Бурундуковы, и выслушивала реплики про то, как сильно потолстела попа тети Насти, возвышающаяся над клубничными грядками, и какими же надо быть фанатами Бубенцовым, чтобы так налысо выбривать газоны. И хотя попа тети Насти вовсе не показалась мне толстой, я покорно соглашалась с мамой. Разве может пара килограммов на чужих ягодицах стать причиной семейного конфликта?