Кто может написать любовное письмо лучше, чем профессиональная писательница? Рози О'Ханлон отлично знала свое дело. Но однажды ей пришлось выйти за рамки чистой поэзии…Кент Саммертон, упрямо принимающий письма Рози всерьез, без памяти влюбился в очаровательную писательницу — и всеми силами стремится к взаимности…Искусство повторяет жизнь? О нет! Это жизнь повторяет искусство!
— Розалин Фиона О'Ханлон, ты сумасшедшая.
Рози усмехнулась, но продолжала внимательно смотреть на экран компьютера.
— Должно быть, дела плохи, если ты взываешь к моим кельтским корням. В чем проблема?
— Ты вконец разорена.
— Ага. — Рози почесала ногой брюхо ирландского сеттера, а тот заурчал от удовольствия.
— У тебя доходы как у поэта, а расходы как у Айваны.
Рози обвела взглядом свой скромный кабинет. У Айваны, наверное, даже кладовка для обуви больше. Но это был дом, и он принадлежал ей. Она любила его. Так же, как и Фонт, пес, который весил больше пятидесяти килограммов и занимал сейчас все свободное пространство на полу.
— Ну, займись этим сама, хорошо? — Рози не отрывалась от экрана. — Не хочу заполучить головную боль, если банк лопнет.
— Странно, что он не лопнул до сих пор.
Джонас откинулась па спинку кресла и скрестила руки.
— Ты действительно не воспринимаешь свои дела серьезно.
— Ты делаешь это за нас обеих. И мне надо закончить работу до полудня. Хеннесси приедет с новым заданием.
Рози безуспешно попыталась откинуть спутанную массу вьющихся рыжих волос со лба. Они окружали ее со всех сторон и щекотали кожу. Да и сама кожа была вечным полем битвы алебастра и золотых веснушек. Сейчас, в конце весны, алебастр побеждал.
Тихое «аминь» заставило Рози взглянуть на свою давнюю подругу и «бухгалтера». Придется выслушать лекцию. Она повернулась к Джонас:
— Хорошо, сдаюсь. Так почему я сумасшедшая?
— Твоя операция стоила кучу денег и времени. Результаты здесь. — Джонас показала на бумаги, разложенные на столе. Сверху лежала куча неоплаченных счетов. — В «Мур-Райт» у тебя почасовая оплата, правильно?
— Да.
— И у них есть для тебя дополнительная работа.
— Да. — Рози хотела кивнуть, но стальной «ошейник» помешал. Она просунула палец между ним и шеей. Ужасная вещь!
— И вместо того чтобы взять эту работу, ты за гроши пишешь любовные письма для неудачливых пар.
— Это не благотворительность, мои клиенты…
— Чушь!
Рози нахмурилась:
— Я повторяю: мои клиенты не «неудачливые пары». Будь это так, им просто некому было бы писать.
— «Сирано инк» — плохая идея. Прошел почти месяц, но тебе нечем похвастаться. Ты могла бы найти лучшего покупателя твоих способностей. «Мур-Райт» — именно такой покупатель. — Сжав губы, Джонас сурово смотрела на подругу.
Рози задумалась. Джонас права, но дело в другом. Начавшись как прихоть, «Сирано инк» затягивал необычайно. Рассказывать кому-нибудь, как он любим и желанен, гораздо интереснее, чем корпеть над техническими инструкциями. Кроме того, эти письма давали надежду ей самой.
Лежа в больнице после операции, она поняла, что среди толпы посещавших ее друзей недостает одного, и очень важного, человека. Может быть, это был результат наркоза, но она вдруг задумалась о том, чего хочет в этой жизни. Или, точнее, кого.
В двадцать восемь, после нескольких неудачных романов, она чувствовала себя разбитой. Может быть, писать анонимные любовные письма — не самое лучшее решение. Ее клиентам не надо проверять свои чувства. Они уже связаны, чего нельзя сказать о ней. Все должно измениться, и скоро. У нее был план. Она собиралась найти того, единственного, и никто не сможет ей помешать. В этот раз она прислушается к совету матери, который так и звучит у нее в ушах: «Представь себе ясно, чего ты действительно хочешь, разработай реальный план и проделай всю необходимую работу». Конечно, речь, как всегда, шла об успешной карьере, но совет был хорош сам по себе. Определение «успешная карьера» ведь тоже субъективно. И если мать имела в виду блестящее продвижение по служебной лестнице, то Рози мечтала об идеальном муже.
Но Джонас еще не закончила:
— Ты должна избавиться от дома. Эта закладная тебя убьет.
— Фонту здесь хорошо. — Рози пощекотала лежащего пса. Тот не двинулся с места. — Он ведет себя как щенок, с тех пор как мы переехали.
— Итак, ты не перестанешь заниматься этими письмами, ты не продашь дом, и ты не хочешь взять дополнительную работу в «Мур-Райт». — Джонас поджала губы.
— Верно. Про два из трех.
Джонас не отводила взгляда.
— Я возьму дополнительную работу. Они как раз подписали контракт на обновление пособия по работе с компьютером. Участие в этой работе обеспечит меня до следующего тысячелетия. Или до следующей выплаты по закладной. Теперь ты довольна?
— Работа за полночь — не лучшее решение. Ты только после операции. На самом деле ты должна упорядочить…
— Я ненавижу это слово, — прервала Рози. — Напоминает пылесос и резиновые перчатки.
Джонас подняла руки:
— Я ухожу, просто ухожу.
— А я смогу продолжить работу. В конце концов, это для «Мур-Райт». Хорошие деньги, правда.
— Пусть посылают деньги прямо в приют. Может быть, там дадут тебе скидку, когда ты к ним переедешь.
Рози засмеялась:
— Ты слишком остроумна для бухгалтера. Дай мне работать.
Джонас собрала бумаги и встала:
— Как спина, лучше?
— Намного. Доктор говорит, что скоро все будет нормально.
— Ха! Вряд ли он знает, что такое норма для тебя.
— Уходи! Спасибо за совет, я на самом деле постараюсь… Как это ты сказала?
