Конечно, иногда я думала – а может, все-таки попробовать побороться? Ну не звери же они, в конце концов, не будут насильно меня тащить на экзамены. Все это так, но… Мама никогда не разрешала мне носить рваные джинсы с бахромой – настоящие леди ведь всегда одевают платья. То, что я не хотела быть леди, то, что это она решила, будто мне надо становиться леди, – мамулю волновало мало. А папка купил мне не «Макбук», а «Сони-Вайку». Якобы потому, что «Сони» на винде, а с ней совместим весь софт. Но мне были не нужны ни софт, ни винда, ни «Сони» – я хотела попробовать изучить именно макос, но папка все, конечно же, знал лучше меня.
Если они ни разу не уступили в мелочах – они разве окажутся сговорчивыми по более серьезному вопросу?..
Мой план сформировалася еще в прошлом году. Я поняла, что не поступить в театральный я смогу по одной причине – пропуск всех экзаменов. И, кстати говоря, в этом ничего страшного, так как и на филфак, и в литературный институт экзамены сдают позже.
То есть надо где-то перекантоваться две недели… И сформировать у родителей стойкое убеждение, что если я пропущу год и не поступлю хоть куда-нибудь – то со мной случится что-то страшное и ужасное. И будет год обучения в вузе, который мне интересен. Мне, а не родителям! А потом я еще что-нибудь обязательно придумаю…
Ближе к вступительным экзаменам я все рассчитала с дотошностью полководца, планирующего операцию.
Настя в образе цыганки сделает моей мамуле страшное предсказание, из которого станет ясно, что, если я в этом году никуда не поступлю, мне кранты.
Витя возьмет у друзей машину и меня похитит. Это надо на тот случай, если вдруг родителям придет в голову попытаться меня искать. Пусть найдут свидетелей «похищения» и поймут: все очень, очень серьезно.
А перекантоваться можно на даче у родителей Настьки. Домик потихоньку разваливается; денег, чтобы чинить его, как объясняла Настя, у родителей нет, вот они туда и не ездят, чтобы не расстраиваться.
Я доверяла Насте и знала, что она меня никогда не подведет. Несмотря на то, что все между нами запуталось: я люблю Витю, Настя любит Витю, а наш избранник любит то меня, то Настю. Впрочем, пролив немало слез, мы дружно решили, что этот аспект всегда будет за скобками нашей дружбы…
Все складывалось удачно.
Я сообщила Насте, каким поездом приезжает моя мама. Подруга в гриме и костюме (парик шикарный, лицо закрывает полностью! А еще мы купили карие линзы без диоптрий, делающие голубые Настькины глаза пронзительно-черными) смоталась на вокзал, напугала мамулю.
Витя, как заправский бандит, взял у друга машину и меня похитил. Вот это стало для меня настоящей неожиданностью, мы договаривались, что он заберет меня завтра, но у владельца машины были другие планы, так что пришлось поторопиться.
Потом Витя позвонил маме и из кружки провыл: «Вы только не волнуйтесь и в милицию не ходите». Идиотизм, конечно… Но мне хотелось как-то успокоить маму и удержать ее от похода в милицию.
Конечно, мне было очень жалко родителей.
Но еще больше мне было жалко себя!
У меня всегда воровали лето. Я хотела загорать, я обожаю солнце, это мой наркотик – а мне всегда приходилось сниматься.
У меня воровали лето, и я решила не допустить, чтобы украли всю мою жизнь.
И вот теперь я пытаюсь все это объяснить Наталии; и по ее колючим глазам мне кажется, что она ничего не понимает; но я готова встать на колени – лишь бы она только не говорила маме, где именно я нахожусь.
Хочу заниматься книгами.
Не хочу играть.
Господи, пожалуйста, помоги мне! У меня не было детства, не было лета – но я хочу жить своей жизнью, что в этом плохого…
– Ох, девушка, как с тобой все сложно, – вдохнула Наталия. – И тебя мне жаль. И мама твоя с ума сходит. Что мне делать?
Я пожимаю плечами. А Наталия вдруг расстегивает сумочку, достает портмоне, вытряхивает монетку.
– Орел – ты остаешься, решка – едем к маме, – говорит Писаренко. И, зажмурившись, бросает монету вверх.
Страх мгновенно придавливает мне веки.
Секунды становятся километровыми.
Весь пульс жизни бьется в моем сердце.
Мы вместе открываем глаза, невольно улыбаемся и наклоняемся к полу.
Орел.
Орел! Орел! Орел!
Значит, я буду жить своей жизнью!
А маму Наталия уж как-нибудь успокоит. Такие, как она, это точно умеют делать…
Солнечные лучи заливали пол городской квартиры, где на нежном шелковом ковре, привезенном из Турции, устроились две девушки. Они с интересом разглядывали карту области и, время от времени тыча в нее пальцем, шумно спорили друг с другом.
– Не хочу сюда, тут болото. А на болоте всегда комары!
– Не хочу туда. Это же глухомань! Там даже дискотеки приличной нету.
– Не хочу сюда, тут нету озера.
– Не хочу, там на много километров вокруг нет никакого снабжения. Где я возьму свежие продукты?
– Здесь нет хороших дорог. Если сломается машина, как мы с детьми доберемся назад в город?
