- Зачем же ты, прекрасная Венера, свои стопы: - Стас замялся, - э-э-э: в обитель гордую достойнейшего графа? - скромно указал он на себя.
- Неудобно как-то, - отказавшись от гекзаметра и отчего-то потупившись, чуть ответила слышно Анечка.
"Ага!" - подумал Страдзинский, неподдельно заинтересовавшись содержимым своего бокала.
- Черт знает что!!! - к стойке близился озлобленный Илья. - Привет! бросил он Анечке, - черт знает, что такое!!! Не столы, а дерьмо! Я берусь на любом пристойном столе в Москве закатить десять из десяти таких "свояков"! Дима! - набросился он на бармена, - Дима, какого хрена вы не меняете эту рассохшуюся дрянь!?
- Так денег же нет.
- Денег нет! Ну и что с того?.. Налей-ка мне "баккарди" с "колой".
- Ребята, может, еще? Даю всем три шара, а Ромке даже четыре, приблизился, покручивая кием, Боря.
- Изыди бес!
- Может в покер?
- Не, братцы, - покачал головой Стас, - я лучше с Анечкой в биль покатаю, - он заботливо склонился над ней, - может быть, тебе взять чего-нибудь?
- Да нет:
- Может, "мартини"?
Илья бросил быстрый взгляд, а Боря изогнул левую бровь.
Боря, влипнув стритом в Ромин фул, причмокнул, глядя как тот подвигает к себе его сорок талеров.
- Слышь, Страдзинский, давно хотел тебя спросить: вот ты художник, а беретки не носишь. Оригинальничаешь?
- Тут, Боря, видишь ли, все от таланта зависит, все от таланта: с моим можно носить виртуальную, мне свое ремесло подчеркивать незачем.
Илья тем временем поглядывал на парочку, негромко переговаривающуюся через бильярд. Собственно, угощать и развлекать Анечку было занятием общепринятым, да и в покер Стас просадил уже изрядно. (Каждое лето, приезжая полным радужных надежд, Стас проигрывал несколько сотен и, объявив их мошенниками, больше благоразумно не играл.) Мучаясь загадкой, Илья все же больше склонялся к "нет".
Боря, напротив, склонялся к "да", не слишком, впрочем, заинтересованному. Что до Ромы, то он задавался только одним: "да" или "совсем да"?
Играли все трое виртуозно - многолетний совместный и многозимний раздельный опыт породил недюжинное мастерство.
Однако даже на таком фоне Страдзинский все же выделялся. Он играл осторожно, расчетливо, но в то же время непредсказуемо, едва ли не каждый раз оставаясь в выигрыше. Борю подводило излишнее пристрастие к блефу, а Илье (и не только в покере) мешала страсть к дешевым эффектам.
Лет семь-восемь назад, в начале их картежных баталий, через стол, случалось, проходили весьма чувствительные тогда суммы - теперь же проигрыш или выигрыш затрагивал скорее самолюбие, чем бумажник. Ну и, во всяком случае, и покерные, и бильярдные прибыли, в конечном счете, с избытком оседали в Диминой кассе.
Света и Калью разделились у входа в бар. Он, высокомерно кивнув, двинулся к стойке, она, улыбаясь, (видимо, умело задрапированной полноте) подсела к ним.
- Светлана, только один вопрос, - прочувственно заговорил Илья. - Ты не могла себе найти любовь постарше?
- Ребята, я вас прошу, не трогайте его.
- Без проблем, кому он нужен.
- Здравствуйте. Во что вы играете? - Калью сжимал в руках два бокала с изумрудным ликером - сладкой и липкой пустяковиной.
- В покер, - с тоской ответил кто-то.
- Вы что играете на спички? - указал он на разбросанные палочки разноцветных головок.
- Нет, это фишки, - терпеливо разъяснил Боря.
- А у нас в Ревеле играют настоящими фишками.
- Да ну? - несколько иронично отозвался Страдзинский.
- Послушай, Калью, - вступил в беседу Илья, - а правду говорят, что Ревель теперь культурный центр Европы?
- Это еще не вполне совсем так.
- Калью, а не хочешь с нами сыграть? - Боря, как и всегда, лишних слов не тратил.
- Конечно.
"Да, парень, выйдет тебе это в талеров двести", - подумал Рома.
- Ну, смотри, - ласково сказал он, стараясь не встречаться глазами со Светой, - меня, кстати, Боря зовут.
- Очень приятно.
- Взаимно. Так вот, смотри: с коричневыми головками по талеру, с зелеными по пять, с фиолетовыми по десять, обломанные по двадцать пять. Начальная ставка и минимальный шаг - талер.
- Это очень мало. Давайте хотя бы по пять.
- Без проблем.
"Пятьсот".
- Ты, я смотрю, всерьез за нас взялся, - покачал головой Илья.
После того как Калью попросил напомнить ему порядок комбинаций, Света окаменела лицом, а Рома поднял изумленные брови: "Штука".
Первая же сдача вышла оглушительной: азартный прибал поменял три карты и полез вверх как одержимый, Илья, купивший к паре третьего туза, понимая, что у Калью, почти наверное, тройка, закрыл его на трехсот. Лифляндец, заливаясь идиотским смехом, выложил королевское каре.
Через пятнадцать минут перед ним было навалено спичек талеров на восемьсот.
Страдзинский злился, не понимая, - сам он проигрывал не больше сотни, но происходящее его раздражало.
Калью играл не то, что плохо, а так, что хуже некуда. Его карты были очевидны после первой же ставки; он даже не утруждал себя следить, сколько другие меняют карт, однако, несмотря ни на что, продолжал выигрывать.
