— Видимо, Денис, вон тот, который ругался с полицейским, вначале подумал, что идет простой захват заложников. Поэтому и вызвал всех кого мог. А потом генерал рассказал, что мы знаем о пленниках. И сами понимаете, допустить утечки такого компромата они не могут позволить. Вот он и отправил всех кто не при делах восвояси. И тут остались только заинтересованные. А это значит, что нам и в самом деле звиздец. Никто нас арестовывать не будет.
Мы молча постояли, поглядели друг на друга, каждый соображая, что делать.
Дюжина спецназовцев, натасканных для ведения боестолкновений против террористов и прочих гадов. Это вам не пара телохранителей или бандитов. А спецназовцы с мордой в пушку, которые заинтересованы в устранении свидетелей их преступлении опасны вдвойне. Они не отступят, их действия будут быстры, стремительны и жестоки.
И судя по глазам окружающих, все это понимали.
— Занимаем круговую оборону, — наконец сказал Степаныч. — Мужики к окнам, баба, простите, девушка — к мониторам. Паси ситуацию, если что увидишь — сразу сообщай. В окна не высовываться, смотреть сбоку и из тени. Все запереть, свет везде выключить, много не говорить. Ждать и внимательно слушать. Долго они нас испытывать терпением не будут — это им не выгодно. Штурм ждем буквально в течении получаса. Всё, разбежались.
— Евгений, — остановил я Ишустина, — может вызовешь подмогу?
Он замер, обдумывая ситуацию, затем покачал головой:
— Нет. Некого вызывать. Я ни в ком уже не уверен. Кроме вас.
Мне досталось место в зоне кухни, сразу два окна, которые я частично задерну шторами, оставив только узенькие щелочки по краям.
В интересную, однако, я ситуацию попал. Еще вчера был просты учителем- практикантом, а сегодня в компании двух следаков и следственного комитета, миллиардера и друга моего отца, воюю со спецназом.
Чудны дела твои.
— Ой, -вскрикнула Мария. — Они как то тушат камеры. Все наружно наблюдение погасло. Осталось только две камеры — у входа в дом и в беседке.
Ну, отстрелить видеонаблюдение это вполне себе логично. Теперь мы на равных. Они не знаю где мы, мы не в курсе их перемещений.
Щелк.
Штора на окне внезапно дернулась, а стекле, на уровне груди появилась дырочка опоясанная паутиной мелких трещин.
Щелк, бздынь.
Щелк, щелк, бах.
Окно осыпалось водопадом мелких и острых льдинок.
Завизжала Маша, когда пуля пробила монитор. Пули влетали в окна, врезались в стены, выбивая пыль, ломали мебель, путались в шторах, дергая их словно за веревочки.
Щелкщелкщелк.
По нам стреляли, словно в тире. Прямой наводкой. Цель видна и понятна — дом, особенно окна. И враг лупил не жалея боеприпасов.
Обстрел все усиливался. Если в начале стреляли из чего с глушителем, то теперь особо не стесняясь начали поливать наш дом из обычных калашей.
Пули долбашили по стенам, с воем залетали внутрь, пробивали внутренние, тонкие стены, крошили посуду в шкафах, сбивали листья с растений стоящих в горшках, выбивали известку из стен. Вещи, тряпки, бумаги взмывают в воздух от каждого попадания, добавляя свою толику безумства в происходящее.
— Всем лечь и не отсвечивать! — чуть запоздало орет Степаныч.
Мы уже все валяемся на полу, подползая ближе к окнам, потому что только там можно было более-менее укрыться от бесноватых пуль хулиганящих в доме. Я благодарил хозяина, создавшего такой дом с крепкими, толстыми кирпичными стенами в полметра толщиной, которым не страшны подобные обстрелы.
Звуки выстрелов все нарастали. Грохот врезающихся в предметы пуль, треск ломающихся столов, шкафов и стульев, визг Марии.
Внезапно входная, металлическая сейф-дверь начала вспухать. Огромный пузырь стремительно вздулся на ее боку, а в следующее мгновение, ее, словно пустой спичечный коробок, с душераздирающим БАААААМ, вбило внутрь дома. Кувыркаясь словно пушинка, расплескивая во все стороны пыль, осколки кирпичей и известки, полутонная дверь впечаталась в стену напротив, частично пробив ее.
Я вскочил, прижавшись к стене, направив дробовик на неровный пролом в стене. из которого, словно в замедленной съемке, вдруг вылетели два небольших цилиндрика и заскакали по замусоренному полу.
— Граната!
Ныряю за кухонную стойку.
Закрываю глаза.
Взрыв ударил по ушам, а ослепительная вспышка засветилась на сетчатке даже сквозь веки. В ушах зазвенело.
Вслед за первым, тут же грохнул второй взрыв. Он был потише, но я ощутил стремительный толчок взрывной волны. Осколки горстями, со свистом пролетели над головой, кроша и окончательно доламывая несчастную кухонную стойку, за которой я так успешно прилег.
Игнорирование раны.
Свист в ушах прошел, я снова слышал и слышал хорошо.
Не вставая, высовываюсь из под обломков шкафа, направляя кружок прицела на проем.
Вижу тень.
БАБАХ.
Шамалаю туда. Не раздумывая. Не медля.
Там враг. Он идет нас убивать. Он идет меня убивать!
БАБАХ.
Третий, четвёртый, пятый выстрел. Облака злой картечи улетают в дым.
И одна из первых теней, что появилась в проеме, ломается. Падает. Кричит. Страшно и больно.
Я бью еще, выше орущей фигуры. Знаю, что раненного попытаются вытащить.
И мне снова везет.
