Виталька Земин сам себе давно признался, что он неудачник. Только он мог поскользнуться и упасть в единственную лужу на улице. Причем в самую грязную ее часть. Только ему в гамбургере попадался болт, об который он чуть не сломал себе зуб. Да, администрация извинилась и дала купон на бесплатный завтрак, но настроение-то испорченное куда девать? Только под ним ломалась доска моста, по которому ежедневно ходили сотни человек. Итог — порванные штаны, царапина на голени и уколы от столбняка.
Вот и сегодня только его босс попросил остаться после работы, чтобы срочно подготовить отчет. Ну как попросил… В добровольно-принудительном порядке. Тоном, не терпящем возражений. И Виталька конечно же не нашел в себе силы отказаться. Только вздохнул тяжело да поправил очки в толстой роговой оправе.
Со зрением у него тоже было так себе. Вроде и было, но дальше двух метров клерк видел только смутные образы и тени. На операцию по улучшению зрения он старательно копил. Лет с девятнадцати. Вот только сумма, дарующая ясность взгляда, постоянно увеличивалась, и Виталька никак не мог добраться до заветной финишной черты.
Поэтому он таскал свои телескопы на носу и старался не смотреть вдаль.
А еще он ненавидел ночь. Ведь его зрение, вернее его отсутствие, плюс темное время суток превращали его в беспомощного, почти слепого человека, которому впору давать палочку для ориентации в пространстве.
Так что, Виталька судорожно делал отчет и с ужасом смотрел то на часы, то в окно. Там, наливающаяся красной медью монета солнца медленно проваливалась в копилку горизонта, внося свой вклад в сумму бесконечности.
Яркое светлое пятно ежедневно умиравшего светила ползло по стене, приближаясь к двери, намекая, что очень скоро покинет это помещение, оставив скромного клерка наедине с темнотой. И Виталька, явственно понимая подобные намеки, торопился. Чуть полноватые пальцы летали над клавиатурой, клацали мышкой и нетерпеливо отправляли готовые листы на принтер. Хрустящий агрегат выплёвывал горячие белые листы, которые мужчина нервно выдергивая из лотка, перечитывал, вглядываясь в черные строки сухого доклада. Ругался, увидев глупую ошибку, комкал несчастный отчет и швырял его в покрытую тонким черным мешком мусорную корзину.
Стопка готовых, свежеотпечатанных листов росла вверх, а терпение и нервы несчастного служащего стремительно заканчивались. Холодная капля пота зависнув на кончике носа, поймав последний, прощальный луч солнца, вспыхнула небольшой радугой, отразив ее на изогнутую правую линзу Виталькиных очков. Это вывело его из судорожного, одержимого приступа трудолюбия и он, очнувшись, потряс головой, сгоняя несчастную капельку. В очередной раз блеснув, она упала на стопку готового отчета, расплываясь влажным пятном.
— Да, бляяя, — обреченно выругался клерк, наблюдая, как вода расползается на деле всего его вечера.
Он несколько секунд буравил проклятущее пятно, а затем, решившись, резко встал.
— Плевать! — потянулся к кнопке выключения компьютера.
— Плевать! — схватил толстую пачку отчета и буквально швырнул ее на стол начальника, который, наверняка, уже дрых в своей теплой кровати дома.
— Плевать! — громко хлопнул дверью, защелкивая ее, отрезая себя от осточертевшей работы.
И остался один в темном длинном коридоре, с гулкими полами и серыми, офисными стенами. Вмиг растеряв весь боевой настрой, Виталька робко посмотрел по сторонам и поплёлся к выходу, испуганно вздрагивая и слеповато щурясь вдаль.
Пикнул пропуском, подобострастно улыбаясь суровому охраннику, сидевшему на входе в здание. Почти прошептал ему «досвидания», тихонько выскользнул наружу.
На улицу. В темноту засыпающего города.
Схватив подмышку портфель, внимательно смотря под ноги, уставший клерк побрел домой. Последний автобус благополучно ушел в рейс еще полчаса назад, поэтому ему предстояла долгая, часовая прогулка по трудноузнаваемому в темноте надвигающейся ночи, городу.
Редкие машины, шелестя шинами, оставляя на линзах очков красные отблески, проносились мимо. Еще более редкие пешеходы мрачными тенями иногда мелькали перед его взором. А он шел. Синяя полоса экскурсионного маршрута служила отличным ориентиром, который он со своим зрением различал вполне сносно. Так человек и передвигался — уставившись вниз, строго придерживаясь нарисованной на асфальте линии.
Поэтому совсем неудивительно было напороться на стоявшего прямо на синей полосе тучного мужчину. Впервые с того момента, как вышел на улицу, Виталька поднял глаза вверх, рассматривая свою преграду. Грузный мужик зло смотрел на него и молчал.
— Простите, — проблеял перепугавшийся клерк, осторожно обходя внезапную преграду. Через мгновение он вновь опустил голову вниз, ища свою путеводную нить, и еще спустя несколько секунд забыл об инциденте.
А зря.
Злобный мужик долго смотрел в сторону удалявшегося человека и скрежетал зубами. Ориентиры были очень приблизительны. Слишком много неизвестных. Слишком общее описание цели. И этот нелепый мужичок с огромными линзами в очках вполне себе подходил под заданные параметры.
