С другой стороны, все понимали, что долго тянуть с сокрытием такого знания нельзя. Наша сила — в массовости. Сто бойцов, какими бы они не были раскаченными, какие бы головокружительные уровни они не заработали, не смогут перемолоть многомиллиардные орды Роя. А вот большое количество «середнячков» имеют на это все шансы.
И это отлично показал наш сегодняшний ночной бой. Средний уровень моих людей на стадионе не превышал двадцатого. И за счет массовости мы вполне уделывали небольшие группы врагов. Так что, в целом, боец пятидесятого уровня вполне себе может один на один справится с воином Роя. Хоть с рукопашником, хоть со стрелком. А если наших развить за эти годы хотя бы до пятисотого уровня, то люди с имплантами будут валить монстров пачками.
И чем больше я сейчас думал, тем больше убеждал себя, что необходимо срочно усиливать боевую часть. Что будет, если до основного вторжения прилетит еще одна такая разведка Роя? А если их будет больше, раз эдак в десять? Надо увеличивать количество боевиков. Многократно. И очень быстро!
Сел рядом с дремавшей Людой, закрыл глаза. Вызвал ту кучу сообщений, что выскочили на внутреннем взоре после боя. Тогда я вытаскивал из-под завалов Степаныча, и было совсем не до них, а сейчас, пока ничего не происходит, можно и почитать, что мне там насыпали.
Проведен бой. Носитель выжил.
Получено достижение «Отбить первое вторжение Роя» Награда — дополнительный коэффициент на набор опыта за проведенный бой 1.5.
Получено достижение «Убить десять бойцов Роя». Награда — увеличение объема ячейки общего назначения до ста литров.
Получено достижение «Выжить под ракетным обстрелом». Награда — дополнительный коэффициент на набор опыта за проведенный бой 1.5.
Получено опыта 37 530. Применены коэффициенты. Итого опыта 84 443 единиц.
Получены новые уровни.
Ого, сразу пять новых уровней! Мой конструктор тоже получил повышение, так что теперь могу клепать импланты в удвоенном количестве.
Думать, куда вложить полученные очки умений совсем не хотелось, поэтому я закрыл меню импланта. Потом, все потом. Когда отдохну, высплюсь, и вот тогда, на свежую, ясную голову и начну заниматься этим приятным занятием.
Когда-то, несколько лет назад я в свое время очень сильно увлекался фантастикой. Книги, фильмы, игры. Все это так или иначе было этого жанра. И конечно в нем очень часто всплывала тема вторжения инопланетян. Причем, цели завоевания в произведениях были совершенно разные. Кто-то нападал ради ресурсов, кто-то ради территорий, кому то срочно требовались рабы.
Интересно, зачем к нам летит Рой? Ведь, если логически подумать, смысла им переться к нам совершенно нет. Ресуры? Я вас умоляю, в космосе куча планет без атмосферы и без надоедливых аборигенов, на которых полно чистейших минералов, не разрушенных таким ужасным процессом как окисление. Рабы? Судя по моим данным, к нам летит несколько миллиардов чудовищ. Зачем им еще лишние рты? Неужели им так нужны люди? Слабые, неприспобленные к другим, иным условиям жизни вне планеты. Даже чтобы погрузиться в воду, человеку нужно приспособление для дыхания. Территории? Опять же зачем, Рою грязная планета с остатками полезных ископаемых да к тому же заселенная разумными? Пока от них избавишься, в конец испоганишь и без того далеко не идеальную экологию.
— Димон, — позвал меня Степаныч. — Знать то подмога едет.
Я посмотрел в ту сторону, куда указывал мой напарник. Нееет, это точно не помощь. Это контроль приехал.
Приближающийся кортеж впечатлял. Впереди, крякая и сверкая сине-красным, ехала полицейская машина. Сразу за ней, грозно водя дулом автоматической пушки, следовало два темно-зеленых БТР. Между броневиками уместился черный тонированный представительский джип.
Пропустив вперед бронированную технику, машина остановилась напротив скамейки, на которой уместились все остатки нашего войска. Из нее, игнорируя выскочившую охрану, вышел губернатор со своим замом, и, бросив мимолетный взгляд на разрушенный стадион, направился к нам.
— Как вы? — наконец спросил он. — Где остальные?
Степаныч мрачно усмехнулся.
— Мы-то жить будем, — ответил я. — А остальных нет. Кончились. Мертвы.
Никогда не видел так стремительно бледнеющего человека. Его лицо, поджарое, напряженное, очень быстро менялось, сползало вниз. Первыми опустились брови, затем кончики глаз и губов.
Глаза, до этого источавшие решительность и готовность к бою, потускли. Да и сам Руйвашевский будто сдулся.
— Все? — осипшим голосом спросил он.
Я глазами показал на Степаныча и Люду:
— Все бойцы с имплантами перед вами.
