Я осторожно провожу указательным пальцем между его бровей, спускаюсь до кончика носа и спрыгиваю оттуда, будто мой палец — это жокей, преодолевающий препятствие. Он летит вниз и быстро касается подбородка.
— Ты уже почти схватил меня, а?..
— Брай, хватит.
Издевательски, как назойливая муха, мой палец наворачивает круги у него перед лицом. Ам! Я чувствую его влажный рот кончиком пальца и падаю назад, ударяясь шеей о полку на стене. Хенкельманн в восторге.
— Ну и ну, — говорит па, — классная игра.
— Обычно он не такой быстрый. Ты тренировался с этим Тибаутом?
Хенкельманн сразу снова задерживает дыхание, надеясь, что мы сыграем еще разок.
— Нет-нет. — Я потираю шею рукой, чтобы перестала болеть, — на сегодня хватит.
В кузове нашей машины стоит огромная кровать. Матрас завернут в прозрачную пленку.
— Брайан. Бра-йен!
Па стоит рядом с машиной и ищет ключи. К счастью, он пока не услышал крики Селмы.
— Бра-йен!
Вслед за ней идет какой-то мальчик, положив руку ей на плечо.
— Быстрее, Нино, быстрее.
Он запыхался, стараясь угнаться за Селмой. Жестами я пытаюсь показать ей, чтобы она не называла меня по имени.
— Бр-р-ра-йен! — орет она так, будто я приз, который она выиграла в лотерею.
Па ухмыляется.
— Ну и кто это тут у нас?
— Открывай уже. — Я дергаю за ручку двери с моей стороны.
— Спокойно, приятель, дверь не сломай.
— Бра-йен!
— Она из здешних, видимо.
— Наверное. Я ее не знаю.
— Смотри!
Селма показывает на свое лицо. Она накрасилась, как ребенок, который только-только научился раскрашивать, не выходя за границы рисунка.
Па подмигивает мне.
— А, ну да. — Я притворяюсь, что только что вспомнил, кто это, — это Селма. Она иногда приходит к Люсьену. Открыл?
Па гремит связкой ключей.
— Я брат Люсьена, — обращаюсь я к Селме.
Она наклоняет голову чуть набок.
— А Люсьен едет домой, так что мы сюда больше не приедем.
Она не понимает. Теперь, когда па тоже на нее смотрит, я вдруг замечаю, что у нее что-то с глазами. И каждый раз, когда она произносит звук «с», слюна брызжет с ее губ во все стороны. Она из тех девушек, которых нельзя обнять, потому что они оставляют на тебе свой отпечаток, так что все могут увидеть, что ты сделал.
— Поце-луй-чики, — шепчет она слишком громко, — поце-луй-чики.
— Заткнись.
Селма только хлопает ресницами.
Па залезает в машину.
— Посмотри на меня, — я коротко беру ее за руки. — Люсьен завтра поедет домой. Так что я какое-то время не смогу приезжать.
Заводится мотор, мы вздрагиваем и отпускаем руки.
— Я скоро вернусь к тебе, — обещаю я.
Вдруг Селма резко разворачивается, таща мальчика за собой, словно прицеп.
Па пару раз резко и громко гудит клаксоном. Все, кто бродит по полю, смотрят в нашу сторону. Кроме Селмы. Она неуклюже взбирается по пандусу для колясочников, закрыв уши руками.
К счастью, всю дорогу домой па ничего о ней не говорит. На коленках у меня пластиковая сумка, а в ногах лежит подъемник для сиденья унитаза. Между нами втиснулась огромная упаковка подгузников.
Я опускаю солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Как можно незаметнее я рассматриваю свой рот. Ничего не видно.
Тем временем па, к моему облегчению, снова завел шарманку о том, что ему пришлось все складывать в одиночку.
— Вот!
В меня летит длинная-предлинная подушка-валик.
— И вот это еще занеси внутрь.
Он дает мне зеленую папку. На корешке написано: ЛЮСЬЕН. Я открываю ее, пролистываю и нахожу схему.
— Что это?
— Его инструкция. На случай, если с ним случится припадок. Там написано, когда какие таблетки давать, что твой брат любит, важные номера телефонов и все такое.
— А как тебе удалось в одиночку втащить эту кровать в машину?
— Ребята местные помогли. Монголы, они очень сильные… — Он восхищенно цокает языком. — Во какие у них ручищи.
— Так ты не один грузил это все?
Па передает мне еще одну сумку.
— И это возьми еще, можешь? Или слишком тяжело?
Вся сумка забита коробочками и баночками с лекарствами.
— Люсьен это все принимает?
Но па уже внутри. Я втаскиваю за ним вещи в наш трейлер.
— Куда поставить?
— К тебе в комнату.
— Почему это ко мне?
— А куда ты предлагаешь?
— В твою комнату давай поставим.
— Брай… — только и говорит он. Спор на этом окончен.
Вещи Люсьена как-то неестественно стоят среди моих вещей. Я не могу себе вообразить, что мой брат тоже скоро будет здесь. И что он будет жить со мной в одной комнате.
— А он не может спать рядом с телевизором? — спрашиваю я па, когда он входит с пачкой подгузников и уткой.
— А кто за ним там будет следить?
— Мы с тобой.
Он кидает подгузники на мою кровать.
— Освободишь полку в шкафу?
— Тебе надо это увидеть!
Па протягивает удлинитель к машине. С пультом управления в руке он ложится на кровать, которая все еще стоит в кузове. Под матрасом шумит моторчик.
— Вот так спит наш король!
Он опускает изголовье вниз, а его ноги остаются задранными вверх в углу кровати.
— Попробуй тоже, — двигается он. Упираясь ногой в заднее колесо, я подтягиваюсь и забираюсь в кузов.
— Только не с грязными ногами, — он пинает меня в икры, — ботинки сними. Пятьдесят евро взяли в залог, парень, так что мы должны вернуть ее чистенькой.
