По другую сторону стенки спит па. Я понятия не имею, где он пропадал весь вечер. Я слышал, что он вернулся, когда мы уже легли, и притворился спящим, но мог и не стараться. Он даже не заглянул к нам, прошаркав прямо к себе, и сразу сбросил там ботинки.
Кажется, вчерашние страсти улеглись. Во всяком случае, пока мы молчим. Как только мы начинаем разговаривать, я чувствую, что отголоски ссоры все еще проскальзывают в его словах.
Его снова не было целый день. Поставив пивную банку на живот, па растянулся в своем кресле. Рико тычется в него носом, чтобы его погладили.
На территорию недавно въехало два мерседеса, один из них с немецкими номерами. Это, наверное, братья Черного Генри. Кабель с висящими на нем лампочками, который лежит на крыше еще с того момента, как мы сюда переехали, теперь как будто выполняет роль праздничной гирлянды.
— У них вроде праздник, — говорю я. Края большой бочки лижут языки пламени, но рядом никого нет. Передняя стенка ангара озаряется оранжевым светом от огня. — Но нас не пригласили.
— А ты хочешь, значит, к ним туда?
Из ангара выходит какой-то парень. Пока он опорожняет мочевой пузырь, строительный фонарь вдруг сам собой включается, заставляя его обернуться на свет. Вместе с дымом над бочкой взлетают искорки.
Па встает и проверяет, как там Люсьен.
— Спит крепким сном.
— Мы почти весь день с ним гуляли.
— Да ну.
— Правда. У него хорошо получается.
— Пойдем.
Строительный фонарь снова включается, вместе с нами в луч света влетает летучая мышь, но тут же сворачивает и улетает прочь.
Когда мы входим в ангар, никто не обращает на нас внимания. Только Эмиль поднимает руку в знак приветствия. А он что здесь делает? Генри поворачивается к нам, не вставая со своего садового стула.
— Вы только посмотрите, кто тут у нас!
— Весело у вас тут, — говорит па и быстро переводит взгляд на Эмиля.
— До этого момента было весело, ага. — Раздается дружный смех братьев, сидящих за столом. Все трое — уменьшенные копии Генри, различить их можно только по усам.
— Не рады нам тут, Брай.
Па подталкивает меня к выходу.
— Да садись, Морис. Не зря же пришел.
— Нет-нет, спасибо.
Черный Генри подталкивает к нему пустой ящик из-под пива. Для проформы па еще немного сопротивляется, но потом садится.
— Осторожно… Осторожно!
Жан несет к столу решетку от гриля, на которой шипят кусочки мяса. Кажется, он и не заметил, что мы тут непрошеные гости. Я сажусь на стул, который стоит дальше всего от Эмиля.
— Пр-р-р-рошу! — возглашает Жан, а я беру одноразовую бумажную тарелку. — Специально для тебя… вкусненькая щечка!
С Жаном никогда не знаешь, какое животное ешь. Один раз па мог поклясться, что распробовал зайчатину, но тогда Жан открыл нам секрет, и выяснилось, что мы глодали косточки ондатры. В доказательство он продемонстрировал нам голову.
На гриле целая мозаика из кусочков мяса. Я выхватываю взглядом кусок челюсти с острыми зубами и зажаренный до коричневой корочки пятачок. Это поросенок. Из старой корзинки для белья, которая стоит на столе, я выуживаю булочку.
— Соус? — спрашивает Жан и выдавливает майонез мне на тарелку. — Ты же знаешь, где у нас напитки?
Он тычет большим пальцем в сторону холодильника.
Эмиль внимательно слушает, что ему рассказывает один из братьев, отвлекшись, только чтобы поблагодарить Жана, который передал ему тарелку с мясом.
— Морис, пивка? — спрашивает Черный Генри. — Вот, держи!
И он приложил па к шее сзади ледяную бутылку.
— Черт! — кричит па и чуть сильнее, чем нужно, отталкивает руку Генри.
— Да шучу я, Морис, шучу. Вот, хватай.
Па берет у него пиво, открывает бутылку о край стола и всасывает растущую пенную шапку. Снаружи раздается треск паллет, пущенных в топку.
— В твоем-то холодильнике пиво уже, наверное, закипает, а? — спрашивает Генри, когда разговор за столом вдруг стихает. Шутку встречает дружный смех его братьев. Они барабанят дном бутылок о стол и каждый раз аплодируют.
Мне уже подмигнули, независимо друг от друга, Эмиль, Жан и Генри, будто у каждого из них есть какая-то тайна, о которой па знать не положено.
— А что отмечаем-то? — спрашивает па в промежутке между двумя большими глотками пива.
— Да так, собрались пивка с друзьями попить.
— С друзьями? Он у нас теперь тоже друг, получается?
— Кто?
Па кивает в сторону Эмиля.
— А почему бы и нет?
— Ну, это, конечно, твоя вечеринка.
Один из братьев толкает какую-то нечленораздельную речь. Эмиль внимает. От того, как он слегка улыбается, кажется, что он участвует в любом разговоре, если он смотрит в сторону говорящего. Но мне видно, что он из этого потока хвастовства тоже ничего не понимает.
— Так когда отсюда уберется твой сын? — спрашивает Генри у па через весь стол. — Он же вроде только на неделю должен был остаться?
Чтобы не пришлось отвечать, па долго тянет пиво из горлышка, пока бутылка не пустеет.
— Завтра-то заплатишь нам, Морис?
