«Запорожец» нашли и вернули владельцу. В чужих руках машина не пострадала, потому что всё, что в ней можно было изуродовать, было изуродовано ещё до похищения. Пасечник и раньше, если ехал куда в дождь, зонт брал – протекала крыша-то, а щели в полу такие, что видно, как земля между колёс бежит. Кряхтит машина, а едет. А что ещё нужно от средства передвижения? Амнистированных не нашли, они как в землю канули. Вся деревня была за них рада.
Как выяснило следствие, найденный Зыкиным вещдок, а именно обрез, схороненный в церкви, арестованному не принадлежал. Зыкин съездил в Верхний Стан и предупредил всех, что завтра с утра приедет «на поголовное снятие отпечатков пальцев». Опер ещё до машины не дошёл, когда Петька-Бомбист догнал его и повинился. Бомбист расчитывал, что если сам во всём сознается, то ему немедленно вернут его собственность. А опер развёл такую баланду! «Не имеешь права, это огнестрельное оружие, будешь отвечать по закону…» В общем, дело замяли, обрез не вернули. «Тьфу на вас и ещё раз тьфу!» – так отреагировал Бомбист на самоуправство властей.
Марья Ивановна давно дома, ждёт не дождётся, когда снимут гипс. А пока она нашла способ передвигаться без костылей. Берёшь табуретку, ставишь колено загипсованной конечности, а здоровой ногой делаешь шаг. Потом, стоя на здоровой ноге, двигаешь табуретку… и так далее. Получается очень ловко, и подмышки не болят.
Верная Вероника всё ещё пребывает в Верхнем Стане, хотя Желтков, отчаявшись заполучить жену назад, шлёт ей угрожающие телеграммы: «Гортензия вянет что делать» или «Ты забыла меня печень».
– Опять экономит на букве «у», на запятых и вопросительных знаках, – ворчит Вероника. – Наверное, на телеграфе решили, что его тексты – шпионский пароль. А про гортензию – врёт. Просто цветы желтеют. Скоро осень…
Она так и не созналась никому, что похитила в интересах следствия две безделушки. В комнате Эрика ей приглянулась маленькая керамическая фигурка быка. У Игната она разжилась металлическим стаканчиком. «Это не воровство, – уговаривала она себя. – На глянцевых боках этих штучек замечательно видны отпечатки пальцев. И не моя вина, что Зыкину эти вещи теперь не понадобились».
Мы уже говорили, что при задержании Эрик никакого сопротивления не оказал, но в отделении милиции от всех обвинений отказался. Допрос вёл сам Зыкин, поскольку следователь был в отпуске. Потом, перед лицом очевидного, Эрик сознался, что действительно подрался в церкви с гражданином Шульгиным Андреем, но вовсе не убивал его. Гражданин Шульгин сам оступился и упал вниз. А что касаемо гражданки Марьи Шелиховой – не видел, не знаю, в московской квартире её не был – словом, полный отказ.
Тогда Зыкин решил устроить очную ставку. Что он ждал от этой встречи, он и сам не знал, но, как выяснилось, рассчитал правильно. Марью Ивановну привёз в отделение уазик. Она категорически отказалась пользоваться костылями и вползла в кабинет Зыкина с табуреткой, о которой уже было рассказано.
Эрик как увидел Марью, так и вскочил со стула, затрясся весь. Потом закричал: «Ненавижу!» и разрыдался. После этого допросы потекли как по писаному. Эрик во всём сознался.
А Марья Ивановна потеряла покой. Днём она была тихая, задумчивая, подолгу сидела, уронив руки в передник и глядя на далёкий пейзаж, а ночью никак не могла уснуть:
– Знаешь, Верунь, я как его в милиции увидела, передо мной словно вся жизнь прошла. Объясни, как я сразу не угадала в этом мальчике сына Улдиса? Он так похож на отца!
– Он не мальчик. Он взрослый злобный мужик. И он хотел тебя убить.
– Я ведь могла отослать в Ригу эти документы? Я просто не знала, что они им нужны. Мне не пришло это в голову. Попроси он у меня эти бумаги, я отдала бы их с радостью. А теперь – такая беда! Его нужно защитить. У меня есть брошка с брильянтами. Она принадлежит его отцу. Если найти хорошего адвоката…
– Спи, глупая старуха, – злилась Вероника. – Тебя ничему не учит жизнь, – она уходила из спальни и выключала свет.
Тогда Марья Ивановна молча плакала в темноте. Вдоль кровати, растянувшись, как старая горжетка, лежал верный Ворсик. Ему можно жаловаться, он не осудит.
– Он сказал – ненавижу! А я бы могла его любить. Боже мой… Как грустно. Но если найти хорошего адвоката…
Акция всеобщего благоденствия в честь Анны Пророчицы, Анны Скирдницы, а также Саввы Скирдиника состоялась вовремя. Как она прошла, сказать не можем, поскольку там не были, но, наверное, хорошо. У Флора всегда всё получается хорошо, а экологически чистое некоммерческое искусство сейчас в большой цене.
Дом в деревне Балашовы купили в январе, когда ездили к приятелям на зимние каникулы. Деревня стояла на взгорье перед быстрой и чистой, знакомой по байдарочным походам, а теперь замёрзшей накрепко рекой Угрой. Чёрные столетние ивы окаймляли её извилистое русло. На другом берегу высился сосновый бор. Деревня, с купами лип и вязов над крышами, с горками и овражками, была удивительно живописна.
