– Не знаю, смогу ли я простить её, – произнёс папа.
На несколько секунд мама закрыла глаза.
– Не могу и не буду советовать тебе, как поступить, – сказала она. – Ты должен сам решить, хочешь ли, чтобы она и дальше присутствовала в твоей жизни. Но не покидай нас.
Папа ничего не ответил.
По маминым губам можно было догадаться, что та что-то говорит. А потом через сад, через цветочные клумбы донеслись до слуха Исабель, прятавшейся за кустом бузины, её слова:
– Вернись к нам, – шептала мама, – пожалуйста.
Папа продолжал вглядываться в дом на холме. Так он сидел долго.
Исабель обняла Урсулу и замерла, но с каждой секундой сидеть без движения становилось всё труднее, а вскоре это вообще стало невозможным.
И тут папа положил голову маме на плечо и разрыдался.
Мама обняла его. Исабель никогда раньше не видела, чтобы кто-то так плакал. По крайней мере, взрослые. И уж никак не папа. Это было настолько странно и непривычно, что у неё в горле словно застрял ком, и как она ни пыталась его проглотить, он стоял на месте.
Исабель и Урсула сидели, не шевелясь, в траве за кустом бузины. Урсула сжала руку сестры и притянула Исабель ближе к себе. Исабель обняла сестру, а та положила голову на плечо Исабель. На руку Исабель капали горячие слёзы – не то её собственные, не то Урсулы.
– Не уходи от нас, – повторила мама, – слышишь, Эрленд? Я люблю тебя, я тебя не отпускаю.
И Исабель увидела, как мама целует папу в голову – несколько раз, целует его кудрявые волосы. Они сидели, крепко обняв друг друга, и оба плакали, будто Ромео и Джульетта. Ясно было, что они любят друг друга, как и раньше, и что никогда-никогда не станут разводиться. В тот момент Исабель окончательно это поняла – а рядом плакала Урсула, всхлипывал папа и шмыгала носом мама. Она была уверена, что они отпразднуют рубиновую свадьбу, а потом золотую, бриллиантовую и какую угодно, ведь это и есть настоящая любовь, которая сильнее смерти…
И тогда сёстры успокоились.
– Идём, – тихонько шепнула Урсуле Исабель.
Она бережно взяла сестру за руку, и они выбрались из куста бузины, незаметно подошли к двери, но увидели, что она заперта. Девочки не могли зайти в дом. И вернуться в сад, где сидели родители, они тоже не могли. Они будто оказались ни тут, ни там.
Исабель посмотрела на Урсулу, сжала её руку, еле заметно улыбнулась и тихо опустилась на лестницу, потянув сестру за собой.
– Подождём, – сказала она.
Дедушка открыл дверь изнутри и, увидев возвращавшуюся из сада маму, распахнул её. На её лице ещё не высохли слёзы, но она старалась не подавать вида.
– Ничего, если мы здесь переночуем? – прямо над головами Исабель и Урсулы прозвучал почти спокойный мамин голос.
– Понимаю, – ответил дедушка, сунув руки в карманы брюк. Голос выдавал его беспокойство.
Стоявшая у него за спиной бабушка кивнула. Она была очень бледной.
– Я приготовлю вам постель, – сказала она и быстро пошла к лестнице.
«Нет, она не просто
На бабушку было так больно смотреть, что Исабель отвернулась.
Она заглянула в гостиную, где собрались остальные члены семьи. Дедушка сидел на стуле и рассматривал свои руки. Урсула крутилась около мамы. Мама поглаживала младшую дочь по спине. Она выглядела очень усталой.
Исабель не захотела заходить в комнату. Она тихонько закрыла дверь и вышла в сад. Девочка думала только об одном – о том, чтобы найти папу.
Исабель увидела его, когда повернула за угол дома. Папа стоял в начале сада и не то любовался деревьями, не то слушал, не то мечтал. Он не замечал дочь, пока та не подошла совсем близко.
– Привет, – сказала Исабель.
– Привет, – удивлённо произнёс папа. Его глаза покраснели, но голос звучал спокойно.
– Все в доме, – продолжала Исабель.
Папа неторопливо кивнул, но ничего не ответил.
Вокруг стояла такая тишина, что голос Исабель прозвучал неожиданно громко. Она спросила:
– Вы хорошо отдохнули в Испании?
Папа снова не ответил.
– А вы здесь хорошо отдохнули? – вместо этого спросил он.
– Мы – хорошо, – ответила Исабель.
Исабель и папа старались не смотреть друг на друга. Начать разговор по душам было совсем не просто после того, как они больше полугода почти не общались, а уж тем более после сцены в гостиной.
Исабель смотрела на сад. В этот летний вечер было безветренно, ни на деревьях, ни на кустах не шелохнулся ни один листок. Только вдалеке щебетала пеночка. Исабель не знала, что говорить, а папин плач эхом отдавался у неё внутри. В прогретом воздухе стояли запахи земли, зелени и разных цветов, и, несмотря ни на что, вечер выдался приятный. Исабель снова взглянула на папу, быстро зашагала к освещённому солнцем камню, села на него и выдернула из травы соломинку. Папа подошёл к дочери и уселся рядом.
Исабель молчала.
Папа тоже молчал.
И как раз когда солнце стало садиться за верхушки деревьев и появились тени, папа, разглядывая свои руки, спросил:
– Как вы отыскали то место в лесу, Исабель?
