Он закрыл глаза. Вода окатила его всего: волосы и лицо намокли. Обычно это делалось сидя, на длинной скамейке возле жёлоба для стока воды, а раб должен был стоять за спиной — он не стал говорить об этом, когда Лорен потянулся вверх, чтобы вспенить мыло в его волосах, стоя перед ним. Длинные пальцы взбивали пену, продвигаясь от висков к затылку, и массирующие движения на коже головы ощущались словно ласка.
Лорен был похож на лезвие клинка, но иногда он бывал вот таким. Он плеснул на него ещё воды из кувшина: омытый тёплой водой, окатившей его с головы до ног, он взглянул на Лорена сквозь мокрые ресницы, зная, что всё можно было прочесть в его глазах.
Как и в глазах Лорена. Лорена, который выглядел как никогда прежде, его кожа блестела влагой от попавших на неё брызг, а со светлых завитков волос капало. Теперь он знал, отчего Лорен не пытался при помощи слов избавиться от прошлого. Слова были более простым путём, чем это.
— Что дальше? — спросил Лорен.
— Исандр прислуживал тебе в банях Марласа, разве нет? Ты знаешь, что дальше. — Это было не тем, о чём спрашивал Лорен.
— Я отмокал в купальне. А он ожидал на коленях на полу.
— Я хочу заняться с тобой любовью.
— Ты можешь расслабиться в воде, — сказал Лорен, — пока я вымоюсь.
Вода в купели была горячей, специально для расслабления напряжённых мышц и релаксации. Ощущение было неожиданным, учитывая жаркий день и то, что эта купель находилась на открытом воздухе, где солнечные лучи отражались от её поверхности. Дэймен спустился на шесть ступенек и, погружённый в воду по пояс, медленно направился к противоположному краю, где развернулся и сел на выступ у борта — его плечи выступали из воды, а край купели служил ему сзади опорой.
Ему хотелось увенчать эту близость единением их тел, сейчас, когда они оба были словно распахнуты навстречу друг другу. Но в воде было слишком хорошо, а Лорен был мастером в тонком удовольствии задержек, остановок и возобновления игры. И Дэймен просто наблюдал за ним.
Через мгновение Лорен поднял кувшин и использовал оставшуюся воду, чтобы вымыться. Он мылся не робко и смущённо, как раб, или обольстительно, как пет. Он просто очищал собственное тело, каждое движение было подчинено практической цели; затем он ополоснулся, быстро вылив на себя воду. Как мало он был похож на раба, и сколь сильно он походил на самого себя, выполняя обычные рутинные действия. Для Дэймена представляло особое наслаждение оказаться допущенным в будничную святая святых частной жизни Лорена.
Затем Лорен выступил вперёд. Цветок всё ещё был в его волосах. Он всё ещё был обут в сандалии. Дэймен на мгновение представил, как Лорен спускается в купель прямо в них, но Лорен остановился в тени у борта.
Он не стал входить в воду. Вместо этого Лорен уселся на самом краю в непринуждённой изящной позе, к которой Дэймен за последние месяцы успел привыкнуть: одно колено приподнято, а вес тела покоится на одной руке. Он окунул пальцы другой руки в воду.
— Горячо, — сказал он.
Он не уточнил, что именно имеет в виду — воду, солнце, или мрамор. Он слегка порозовел от одного только пара. Если бы Лорен спустился в купель, он бы просто сварился. Во всех прочих отношениях, он выглядел вполне свежо: его длинные бледные ноги, непринуждённо откинутая голова, мужественный торс с не слишком броскими розовыми сосками, его член, лишь отчасти видимый в этой позе.
Дэймену хотелось оттолкнуться от края купели… если бы это было лесным озером, подумалось ему, он в три мощных гребка доплыл бы до противоположной стороны и вынырнул из воды рядом с Лореном. Он бы по-хозяйски провёл руками по телу Лорена — лаская его бёдра, бока и грудь. Ему представилось, как он выбирается из купели, чтобы взять Лорена прямо там, на мраморном полу.
— Я думал, речь шла о том, чтобы встать на колени.
— Звучит заманчиво.
Лорен обронил слова лениво, словно нехотя. Он не пошевелил ни единым мускулом, чтобы подняться. Тон его речи шёл вразрез с высокомерностью аристократической позы.
Дэймен задался вопросом, было ли это типичным поведением петов, или просто Лорен вёл себя так с ним, рассеянно водя пальцами по поверхности воды. Он закрыл глаза и опустился чуть глубже.
И, было ли это из-за того, где они находились, или из-за того, что только что произошло между ними, он словно исподволь произнёс:
— Они отвели меня в бани, после того, как я попал в плен. Это было первое место, куда меня отвели.
— Рабские бани, — уточнил Лорен.
— Кастор подослал ко мне много людей, достаточно, чтобы я точно не смог отбиться. Они связали мне руки и ноги и бросили в одну из камер дворцового подземелья… ничего такого, не подумай.
— И в мыслях не было.
— Я думал, это какая-то ошибка. Поначалу. Я надеялся, что это ошибка, довольно долго потом. Ночи, когда они держали меня за пределами дворца, были самыми трудными. Я знал, что происходит, и не мог защитить моих людей.
— Ты всегда верил, что вернёшься к ним.
— А разве ты нет?
