Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

— Дрезден? — спросил он.

— Угу, — подтвердил я, разглядывая его с головы до пят. — Вид у вас какой-то не слишком архивный.

Он поднял бровь, изобразив на лице некоторый вялый интерес:

— Меня зовут Кинкейд. У вас в руке пистолет.

— Держу для посетителей.

— Ни разу еще не видел никого из Совета с пистолетом. Разумно. — Он повернулся и махнул рукой. — Это недолго.

Я заглянул ему за плечо:

— О чем это вы?

По лестнице к моей двери, осторожно держась рукой за перила, спускалась маленькая девочка. Хорошенькая, лет этак семи, с прямыми, по-детски пушистыми волосами до плеч, подхваченными ленточкой. Одета она была в простенький вельветовый сарафанчик, белую блузку и лаковые черные туфельки, поверх чего накинула куртку-пуховик, на вид слишком теплую для осенней погоды.

Я перевел взгляд с девочки на Кинкейда.

— Вам не стоит впутывать в это ребенка, — заметил я.

— Еще как стоит, — буркнул Кинкейд.

— Что, неужели вы не смогли найти няньку?

Девочка остановилась, не доходя пары ступенек до нижней площадки, так что лицо ее оказалось на одном уровне с моим.

— Он и есть моя нянька, — произнесла она совершенно серьезно, с легким британским акцентом.

Я почувствовал, как мои брови против воли поползли вверх.

— Или, говоря точнее, мой водитель, — добавила она. — Так вы нас впустите или нет? Мне бы не хотелось оставаться на улице.

Мгновение-другое я молча смотрел на девочку.

— А ты не коротковата для библиотекаря?

— Я не библиотекарь, — спокойно ответил она. — Я — Архив.

— Минуточку, — не выдержал я. — Что ты…

— Я — Архив, — повторила девочка ровным, уверенным тоном. — Полагаю, твои обереги засекли мое присутствие. Они показались мне вполне дееспособными.

— Ты? — пробормотал я. — Ты, наверное, шутишь.

Я осторожно протянул к ней свои чувства. Воздух вокруг нее негромко гудел от энергии — не совсем такой, какую ощущаешь обыкновенно вокруг чародея, но никак не слабее; тихое, угрожающее жужжание, какое слышишь, стоя под высоковольтными проводами.

Мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не выдать своего потрясения. Эта девочка обладала энергией. Черт, она обладала уймой энергии! Достаточной, чтобы я начал сомневаться, хватит ли силы моих оберегов, чтобы остановить ее, если ей вдруг взбредет в голову пройти через них.

Достаточной, чтобы мне припомнился маленький всемогущий Билли Мэйми в старой доброй «Запретной зоне».

Она внимательно смотрела на меня своими непроницаемыми голубыми глазами… мне почему-то вдруг очень не захотелось в них заглядывать.

— Я могу объяснить тебе все, чародей, — сказала она. — Но не стоя на пороге. У меня нет ни повода, ни малейшего желания причинять тебе зло. Скорее наоборот.

Я нахмурился:

— Обещаешь?

— Обещаю, — серьезно отозвалась девочка.

— Перекрестишься?

Она начертила указательным пальчиком крест на своем пуховике.

Кинкейд поднялся на пару ступенек и настороженно выглянул на улицу:

— Решайте, Дрезден. Я не собираюсь держать ее здесь долго.

— А что он? — спросил я у Архив, кивнув в сторону Кинкейда. — Ему можно доверять?

— Кинкейд? — переспросила девочка, и в голосе ее послышалась усмешка. — Тебе можно доверять?

— Вы проплатили по апрель включительно, — отозвался тот, продолжая шарить взглядом по улице. — Потом я имею право искать лучшее предложение.

— Ну вот, — девочка повернулась ко мне, — до апреля Кинкейду можно доверять. По-своему он не лишен этики.

Она поежилась и сунула руки в карманы пуховика. Потом снова посмотрела на меня в упор.

Как правило, мое чутье на людей — за исключением женщин, которые потенциально могут проделывать со мной разные взрослые штучки, — меня почти не подводит. Во всяком случае, обещанию Архив я поверил. И потом, она выглядела лапочкой и начинала, похоже, мерзнуть.

— Хорошо, — кивнул я. — Заходите.

Я шагнул назад и распахнул дверь. Архив вошла и оглянулась на Кинкейда:

— Подожди у машины. Зайдешь за мной через десять минут.

Кинкейд хмуро глянул на нее, потом на меня:

— Вы уверены?

— Совершенно. — Архив шагнула мимо меня в комнату, на ходу снимая курточку. — Десять минут. Не хотелось бы застрять в пробке на обратном пути.

Кинкейд уставился на меня своими пустыми глазами.

— Повежливее с девочкой, чародей, — сказал он. — С такими, как ты, я уже справлялся.

— Что до угроз, так я их до девяти утра получаю больше, чем очень многие за весь день, — не удержался я от ответа, закрывая дверь у него перед носом.

Скорее для эффекта, чем по необходимости, я еще и запер ее, громко лязгнув засовом.

Хотите сказать, я позер? Да ни за что!

Я зажег еще пару свечей, чтобы в комнате стало светлее и уютнее, и подбросил в камин еще пару поленьев. Пока я занимался этим, Архив аккуратно положила пуховик на подлокотник кресла и села, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Ее маленькие черные туфельки покачивались, не доставая до пола.

Я хмуро покосился на нее. Не то чтобы я не любил детей, просто у меня маловато опыта общения с ними. И вот теперь одна такая сидела передо мной, чтобы обсуждать — что? — дуэль. Какого черта ребенка, вне зависимости от того, насколько велик его словарный запас, назначили посредником в таком вопросе?