Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

Выражение лица Ортеги тоже изменилось. Всего на мгновение я увидел злобу, надменную гордыню и отчаянную жажду крови. Он быстро совладал с эмоциями, но они продолжали слышаться в его голосе:

— Что ж, будь по-твоему. Я убью тебя, чародей.

Это звучало убедительно. Это изрядно напугало меня. Я повернулся и зашагал к выходу.

— Я подожду на улице, — сказал я, не обращаясь ни к кому конкретно, и вышел на февральский мороз.

По крайней мере, так никто не удивился бы тому, что я весь дрожу.

Долго ждать не пришлось. Дверь за моей спиной отворилась, и вышел Кинкейд. Он не сказал ни слова — просто сел во взятый напрокат седан и уехал. Следующим появился Ортега. К тротуару подъехал черный лимузин. Ортега отворил дверцу салона и, помедлив, повернулся ко мне:

— Я питаю некоторое уважение к вашим принципам и навыкам, Дрезден. Однако эта ситуация — дело ваших рук, и я не могу позволить, чтобы она продолжалась и дальше. Мне жаль.

Я не ответил, глядя, как он садится в машину. Черт, а ведь все, что он сказал — до последнего слова, — соответствовало истине. Ортега действительно более всего заботился о защите своих людей… точнее, не людей, а сородичей-монстров. Да, на текущий момент счет в матче Дрезден — вампиры был явно не в пользу первого…

Если бы вампиры проделали такое с Белым Советом, не уверен, что мы реагировали бы на это так же спокойно и рассудительно.

Красные габаритные огни лимузина Ортеги еще не успели скрыться за поворотом, когда из дверей таверны вышел Томас и с небрежным изяществом направился ко мне. Роста в Томасе чуть меньше шести футов, так что он на полголовы ниже меня. Зато наружность у него сногсшибательная, и — что бы я там ни говорил про его прикид — на нем все смотрится замечательно. Сетчатая рубашка, которую он надел на голое тело, добавляла рельефности его мускулатуре.

У меня торс тоже ничего, но не настолько рельефен. В такой рубашке, как у него, я производил бы довольно жалкое впечатление.

— Что ж, все оказалось довольно просто, — заявил Томас. Он достал из кармана пиджака пару черных водительских перчаток и принялся картинно натягивать их. — Впрочем, насколько я понимаю, помимо этой дуэли, в городе открыт сезон охоты.

— С чего это вы так решили? — поинтересовался я.

— Какой-то тип с внешностью профессионального наемного убийцы таскался за мной с самого моего прилета вчера. Меня уже начал раздражать зуд промеж лопаток.

Я огляделся по сторонам:

— А сейчас он тоже здесь?

Томас блеснул белозубой улыбкой:

— Нет. Я представил его моим сестричкам.

Из всех вампиров Белая Коллегия ближе всего к людям — и, возможно, поэтому самая уязвимая. Они питаются не кровью, а психической энергией, жизненными силами в чистом виде. Чаще всего они совращают тех, кем питаются, высасывая жизнь во время физического соития. Если парочка Томасовых сестер познакомилась с преследовавшим его наемным убийцей, тот вряд ли будет представлять для кого-либо угрозу. Когда бы то ни было. Мой глаз дернулся.

— Возможно, это из Ортеговых людей, — сказал я. — Он нанял целый выводок таких, чтобы они убрали моих знакомых в случае, если я не соглашусь на дуэль.

— Что ж, это все объясняет, — согласился Томас. — Не могу сказать, чтобы Ортега меня слишком любил. Возможно, из-за не самых почтенных компаний, с которыми я тусовался в прошлом.

— Ну, спасибочки. И как вы, черт возьми, оказались у него в секундантах?

— Это папочкино чувство юмора, — хмыкнул Томас. — Ортега ведь ему предложил быть секундантом. Типа в знак солидарности Красной и Белой Коллегий. А мой милый папочка вместо этого нашел у себя в семье паршивую овцу.

— То бишь вас, — кивнул я.

— C’est moi[2], — подтвердил Томас с галантным легким поклоном. — Создается впечатление, что папочка специально рассчитывает на мою смерть.

— Славный пример отеческой заботы, — согласился я, улыбнувшись уголком рта. — Прямо образец американского папы. А как поживает Жюстина?

Томас поморщился:

— Она в Арубе — вот как она поживает. Собственно, я и сам там пребывал до тех пор, пока громилы папочки Рейта не выдернули меня сюда.

— О чем вы там договорились насчет дуэли?

Томас покачал головой:

— Не имею права рассказывать. Это положено делать Широ. В смысле, с формальной точки зрения мы с вами по разные стороны фронта.

Я тоже поморщился и покосился в сторону, куда скрылась Ортегова машина.

— Угу.

Томас помолчал немного и вздохнул:

— Он намерен убить вас.

— Знаю.

— Он опасен, Гарри. Хитер. Мой отец его боится.

— Он бы мне даже нравился, — признался я. — Это ободряет — когда кто-то пытается убить меня открыто, в лицо, а не посылает дюжину крученых мячей и не стреляет в спину. Нет, почти приятно биться в честном бою.

— Конечно. В теории.

— В теории?

Томас пожал плечами:

— Ортега остается живым уже почти шестьсот лет. Если играть по правилам, такое не получается.

— Судя по тому, что я слышал, Архив не одобрит никакого мошенничества.

— Мошенничеством это считается только в том случае, если его поймают за руку.

Я нахмурился:

— Вы говорите, кто-то рассчитывает на то, что его не поймают за руку?

Томас сунул руки в карманы пиджака.