Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

У меня кончились патроны в барабане, и Никодимус легким движением меча выбил револьвер у меня из руки. Тот с лязгом ударился о крышу вагона, подскочил и исчез в ночи. Поезд громыхал по длинному пологому подъему к мосту. Дейдре на четвереньках подбежала к отцу. Лицо ее осветилось счастливой хищной ухмылкой, вьющиеся кончики ее волос легко скользнули по неподвижному телу Майкла.

Я превратил свой щит в прочный барьер.

— Даже не утруждайтесь предлагать мне свою гребаную монету, — заявил я.

— Я не планировал этого, — отозвался Никодимус. — В качестве члена команды вы для меня интереса не представляете. — Его взгляд скользнул мимо меня. — Но я многое слыхал о вас, Марконе. Скажите, работа вас интересует?

— Я как раз собирался задать вам тот же вопрос, — улыбнулся Марконе.

— Браво, сэр. — Никодимус расплылся в улыбке. — Я понял. Обстоятельства заставляют меня убить вас, но я понял.

Я переглянулся с Марконе. Потом сделал легкое движение глазами в сторону приближающегося моста. Он сделал глубокий вдох и кивнул.

Никодимус поднял пистолет и нацелил его на мою голову. Тень его вдруг скользнула вперед, поднырнула под мой барьер и, вцепившись в левую руку, с силой дернула вниз, лишая равновесия.

Марконе действовал мгновенно. Он выпустил из руки один из разряженных пистолетов, выхватил спрятанный неизвестно где на теле нож и метнул Никодимусу в лицо.

Тот отшатнулся, и я бросился на его руку, в которой он сжимал пистолет. Грянул выстрел. Тело пронзила ослепительная боль, и левая рука мгновенно онемела. И все же я зажал его руку под правой мышкой и из последних сил попытался расцепить его пальцы.

Марконе уже налетел на него с другим ножом. Лезвие мелькнуло в каком-то дюйме от моего лица и полоснуло по узлу, стягивавшему плащаницу. Еще мгновение — и Марконе сдернул полосу ткани с Никодимуса.

Сразу же я ощутил, как изменилось энергетическое поле. Волна горячей, раскаленной магии захлестнула меня и ушла дальше, забрав с собой все мои боли, озноб и ломоту в суставах. Проклятие исчезло.

— Нет! — вскричал Никодимус. — Убей его!

Дейдре метнулась к Марконе. Тот повернулся и, сжимая в руках плащаницу, прыгнул с поезда, грохотавшего уже по мосту. Он врезался в воду ногами вперед и пропал в темноте.

Я вырвал-таки пистолет из пальцев Никодимуса. Он перехватил меня за волосы, запрокинул мне голову и схватил другой рукой за горло.

— Сколько же дней нужно, чтобы убить тебя, Дрезден! — прошипел он.

«Он тебя боится», — произнес у меня в голове голос Широ.

Я вспомнил, как отшатнулся Никодимус от Широ, когда старик вступил в комнату.

Удавка делала его неуязвимым от любого нападения.

Но, задыхаясь, в эту последнюю, отчаянную минуту я вдруг испытал озарение. Я готов был поспорить, что единственное, от чего удавка не способна его защитить, — это от нее самой!

Я вслепую зашарил руками, пока не наткнулся на удавку. А затем дернул ее изо всех сил и закрутил, вонзившись костяшками пальцев Никодимусу в горло.

Мой противник отреагировал взрывом паники. Никодимус отпустил мое горло и попытался вырваться. Я держал веревку так, словно от этого зависела моя жизнь… черт, да ведь она действительно от этого зависела. Я попытался сбить его с ног и сбросить с поезда — и он начал переваливаться через край. В самое последнее мгновение я отпустил удавку, чтобы не полететь вместе с ним. Дейдре с криком метнулась ему на помощь, и волосы ее обвились вокруг его руки, удержав на весу.

— Убей его, — прохрипел Никодимус. — Убей его сейчас же!

Задыхаясь и хрипя, я схватил неподвижное тело Майкла и вместе с ним бросился с поезда.

Мы ударились о воду одновременно. Майкл ушел с головой. Я не отпускал его, погрузившись вместе с ним. Я пытался выплыть на поверхность, но у меня ничего не получалось. В глазах начало темнеть.

Я почти готов был сдаться, когда ощутил что-то рядом с собой. Решив, что это веревка, я вцепился в нее. Другой рукой я продолжал держать Майкла, и нас вдвоем потащили из воды.

Голова моя вынырнула из воды, и я жадно глотнул воздуха. Кто-то помог мне дотащить Майкла до берега.

Это был Марконе. Только кидал он мне не веревку.

Он вытащил меня за плащаницу.

Я очнулся в кузове Майклова пикапа. Я лежал на спине, глядя на звезды и луну. Все тело болело, особенно плечо. Саня сидел, привалившись спиной к заднему борту, и смотрел на меня. Майкл неподвижно лежал рядом со мной.

— Он очнулся, — сказал Саня, когда я пошевелился.

Откуда-то спереди до меня донесся голос Мёрфи:

— Гарри, ты только не шевелись, ладно? Мы не знаем, насколько серьезно ты ранен.

— Хорошо, — согласился я. — Эй, Мёрф. Она должна была порваться.

— Что? — не поняла Мёрфи.

— Плащаница. Она должна была порваться, как мокрая марля. Интересно, правда?

— Ш-ш-ш, Гарри. Лежи тихо и не трепись.

Что ж, это показалось мне не лишенным смысла. Когда я открыл глаза в следующий раз, то обнаружил себя в морге.

Этого, согласитесь, уже достаточно, чтобы основательно испортить вам день.

Я лежал на столе для вскрытий, и надо мной стоял Баттерс в халате и с полным набором скальпелей, ножниц и прочих пил.