Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

— Вот тут вы ошибаетесь. Это игра, только не из тех, что вы знали раньше. Правил этой игры вам знать не положено, да и вообще никто не говорил, что она будет вестись по правилам. Вам известно, почему Мэб выбрала именно вас, а, чародей?

Я испепелил ее взглядом:

— Нет.

— И мне тоже, — сказала она. — А сейчас моя очередь ходить. Почему вы? Должно быть, потому, что она ожидает от вас того, чего не получит от других. Возможно, например, того, что вы принесете Элу сюда.

— Какая разница? — возмутился я. — Элейн ранена. Ваш эмиссар ранен при исполнении обязанностей. Или вы считаете, что ее нужно убрать отсюда?

— Если этого ожидали Зимние, это может быть использовано против меня. Я без двух минут Летняя Королева, но и мне приходится быть разборчивой в использовании силы.

Я фыркнул:

— Мэйв наверняка так не считает.

— Конечно нет, — хмыкнула она. — Она же Зимняя. Она свирепа и беспощадна.

— Ну да. А ваш кентавр — сама мягкость и понимание.

Аврора вздохнула и опустила перепачканные глиной пальцы.

— Надеюсь, вы простите Коррика за вспыльчивость. Обыкновенно он веселее. Сложившаяся ситуация нервирует всех.

— Так-так, — сказал я. — Кстати, для ясности: это ведь была настоящая земная пища, да?

— Да, — подтвердила она. — У меня нет ни малейшего желания посягать на вашу свободу, мистер Дрезден, или каким-либо образом связывать вас.

— Очень хорошо. — Я знал, что лгать мне она не может, поэтому откусил еще кусок от сэндвича и взял пригоршню чипсов. — Послушайте, Аврора, я здесь не для того, чтобы подрывать вашу власть или вообще заниматься саботажем. Я просто хочу, чтобы вы помогли Элейн.

— Я знаю, — кивнула она. — Я вам верю. Но я вам не доверяю.

— С какой это стати вы мне не доверяете?

— Я следила за вами. Вы — наемник. Работаете за деньги.

— Ну да. Надо же мне оплачивать счета и…

Она остановила меня жестом руки:

— Вы заключали сделки с демонами.

— Цена таким сделкам — ломаный грош; ничего такого, что…

— Вы продали себя Леанансидхе в обмен на силу.

— Тогда я был совсем молод, чертовски глуп и к тому же попал в переплет…

Взгляд ее нечеловеческих глаз встретился с моим, проникая мне в самую душу.

— Вы убивали.

Я отвернулся от нее. Мне нечего было сказать на это. Желудок мой сжался, и я отодвинул остатки еды.

Аврора медленно кивнула:

— С самого начала вас задумывали как орудие уничтожения. Как убийцу. Вам известно изначальное назначение крестных родителей, мистер Дрезден?

— Угу, — устало буркнул я. — Крестных родителей выбирают с тем, чтобы ребенок получал наставления религиозного и морального характера.

— Разумеется, — согласилась она. — А ваша крестная, ваша наставница — самое злобное создание из свиты Мэб, уступающее в силе лишь самой Мэб.

Я невесело усмехнулся:

— Наставница? Вот кем, значит, вы считаете, была для меня Леа?

— А разве нет?

— Леа почти не замечала меня — за исключением тех случаев, когда полагала, что сможет от меня что-то получить, — с горечью произнес я. — Остальное время ей было на меня наплевать. Единственное, чему она меня научила, так это тому, что, если я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, мне нужно стать хитрее ее, сильнее ее и приложить к этому все силы.

Аврора подняла на меня взгляд своих прекрасных, кошачьих глаз.

— Да, — сказала она. Невидимая рука все сильнее стискивала мой желудок. — Сильный покоряет, слабый покоряется. Таковы Зимние. Вот чему вы научились от них. — Она приблизила лицо к моему. — Это и делает вас опасным, — продолжала она почти сочувственным тоном. — Теперь поняли?

Я встал и отошел на несколько шагов. Аврора промолчала. Я услышал плеск — она споласкивала руки в тазике.

— Если вы не собираетесь помочь Элейн, скажите сразу. Я отвезу ее в больницу.

— А вы считаете, я должна помочь ей?

— Мне плевать, вы это будете или кто другой! — взорвался я. — Мне важно, чтобы о ней позаботились. Решайте.

— Я уже решила. Теперь ваша очередь.

Я сделал глубокий вдох:

— В смысле?

— Из двух смертных, попавших в этот сад, мистер Дрезден, самые глубокие раны не у Элейн. У вас.

— Черта с два. Так, пара синяков и царапины.

Она тоже встала и подошла ко мне:

— Я имею в виду совсем другие раны.

Она протянула тонкую руку и коснулась моей груди у сердца. Я ощущал тепло ее кожи даже сквозь ткань футболки, и от одного ее прикосновения мне вдруг стало немного легче. Сьюзен пропала много месяцев назад, и, за исключением нескольких покушений на мою жизнь, никто до меня не дотрагивался.

Она посмотрела мне в лицо и кивнула:

— Вот видите? Вы тяжело ранены, мистер Дрезден, и ваши раны не дают вам ни минуты покоя.

— Как-нибудь выживу.

— Верно, — согласилась она. — Только вот так обычно все и начинается. Монстры порождаются болью, скорбью и злостью. В вашем сердце в достатке и того, и другого, и третьего.

Я пожал плечами:

— И что?

— Это делает вас уязвимым. Уязвимым к воздействию Мэб, к таким соблазнам, которые в нормальном состоянии показались бы вам немыслимыми.

— Спасибо, с соблазнами я справляюсь очень даже неплохо.

— Но сколько это еще будет у вас получаться? Вам необходимо исцеление, чародей. Позвольте мне помочь вам.

Я хмуро покосился на нее, на ее руку:

— Как?